Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 13.2

Примерно то я и выразила глубокомысленным:

— Эм-м…

Хорошо хоть это из себя выдавила. При очередном повороте я чуть не запуталась в подоле, настолько мысли и ноги пошли вразнобой. А князь Деверо, будто вовсе не замечая моего ступора, продолжил всё тем же ровным голосом:

— Вернее, была бы, — уточнил он великодушно. — Если бы я не умер в вашем мире.

Вот уж где слов не хватило. Танцевать с открытым ртом, когда говорить нечего, но и закрыть его невозможно, — сомнительное зрелище. Предел моего удивления давно уже растаял где-то за горизонтом.

С другой стороны… выходит, мама мне не соврала.

Хотя бы в этом.

Уже достижение.

Пазл наконец сошёлся: тот самый «английский аристократ» и этот архивампир — одно и то же лицо.

Вот только оставался вопрос:

— Но вы же живее всех живых, — заметила я.

Он усмехнулся — коротко, с лёгким оттенком иронии.

— Я бессмертный, — просто сказал Александр. — А когда человек в вашем мире не стареет, начинают задавать неудобные вопросы. Очень неудобные. Иногда даже опасные. Вот мне и пришлось умереть — вернуться сюда. Даже похороны были. Сам, правда, не присутствовал, но говорят, довольно пышные. Куча репортёров, некрологи, слёзы. Всё, как положено.

— Ох, мамочка моя… — пробормотала я. — Припомню я тебе это, клянусь.

И не только некрологи.

— То есть вам пришлось уйти? — уточнила я после короткой паузы.

— Верно, — кивнул Александр.

Я тоже кивнула, переваривая услышанное. Танец продолжался, музыка казалась чуть глуше, чем обычно.

— Но вы ведь архивампир, — продолжила я уже тише. — Получается, мама всё знала? С самого начала. И о вас, и о венце. Когда вручала его мне — тоже? Она знала, что будет? Что он делает? Что… она родом из этого мира? Почему вы оба оказались там, а не здесь?

Вопросы сыпались, как горох из прорванного мешка.

— Она была вынуждена, — ответил он спокойно. — Из-за венца.

— Из-за венца?

Улыбка, которая появилась на его лице, была усталой.

— Это слишком опасная игрушка. В чужих руках последствия могут быть чудовищными. Камелия не доверила бы венец никому — уж тем более кесарю Ашерро. Поэтому она и скрывалась. Долгие годы. В том числе — в твоём мире.

— Так уж и никому? — прищурилась я.

— Разве что тебе, — ответил Александр, и его улыбка стала почти нежной.

— Вы поэтому предложили отдать меня кесарю, — съязвила я. — Ведь венец она не доверила бы никому. Тем более ему.

Он не смутился. Конечно же, нет.

— Отдать кесарю тебя, не значит отдать венец, — возразил он с лёгким великодушием. — Я сказал это ради твоего же блага. От кесаря сбежать проще, чем от моего друга.

— А как же то, что венец проклят и цена его владения слишком высока? — выгнула бровь.

И вот тут его лицо изменилось. От усмешки не осталось и следа.

— Именно поэтому ты не должна им пользоваться, — тихо, но жёстко произнёс Александр. — Никогда. Как бы заманчиво это ни выглядело. Даже если тебе покажется, что выхода нет. Даже если наступит конец света — не смей. Расплата будет жестокой.

— Что за расплата? — спросила я.

Он не ответил. Вместо этого резко закружил меня, будто уводя разговор в сторону, и я едва не задохнулась — от скорости, от резкости, от того, как близко он оказался.

Музыка стихла. Танец закончился.

Я облегчённо выдохнула, решив, что пора сделать паузу. В горле пересохло, и хотелось пить. Но мой бокал остался там, у князя Ортего, и возвращаться за ним я не собиралась.

— Мне было четыре, когда мама сожгла все фотографии, — призналась я уже на ходу, направляясь к девушке с подносом. — Я плохо помню их, поэтому не узнала вас.

— Это в духе Камелии, — усмехнулся он, шагая рядом.

Я взглянула на него вновь и окончательно убедилась: да, именно он был на тех старых снимках, которые мама так боялась оставить.

— Вы так и не ответили, — напомнила я, взяв бокал. — Что за цена, если использовать венец?

Мой партнёр по танцу нахмурился, словно собирался всё-таки сказать. Но опередил его другой голос — низкий, глубокий, будто сам воздух стал плотнее.

— Первенец, — произнёс он.

Он… то есть, кесарь.