Присвоенная, или Невеста поневоле

15.1

Радужный разрез пространства распахнулся передо мной, как если бы кто-то разломил ночь пополам. Свет пролился дугой — хищной, нереальной, слишком живой для этого мёртвого места. И из этой дуги шагнул он.

Князь.

Не «прибежал», не «упал с неба» — просто появился, будто весь мир с лёгким раздражением признал: без него дальше никак.

Лично я однозначно признала!

Тень портала обожгла мрамор, оставив тонкий след, и свет сразу потух. Демон вздрогнул. Монеты в его руках дребезнули и осыпались, а затем вспыхнули мертвенно-алым. Он шагнул — нет, метнулся, ломано, рывками, как паук. Но князь встретил его так, будто знал наперёд, куда пойдёт удар.

— Аттт… дай… ннннеее… твой… венеееццц, — выдал демон, будто и не говорил, а выскабливал каждую букву ржавым ножом.

Метнулся!

У него была ломаная, нечеловеческая траектория, как у паука, которого заставили танцевать под током. За долю биения моего ошалевшего сердца он оказался у меня, и в эту же долю князь исчез. Не шагнул — исчез, как вырезанный кадр в испорченной плёнке, и возник уже за спиной твари.

Воздух треснул, словно по тонкому льду ударили кулаком. Ладонь князя ушла демону в грудь до запястья. Время сделало паузу. Потом последовал хруст: вязкий, мокрый. Архивампир провернул кисть, и тварь выгнулась дугой, откинув голову к трём светилам. Ещё миг, и в руках князя блеснули два почерневших сердца.

Два! Целых два!

Сердца дёргались, как пойманные угри. Демон взвыл — не звуком, а словно давлением. У меня в ушах звякнуло, по каменным ангелам пробежали трещины, и показалось, что даже земля под ногами попыталась отпрянуть.

Но сдох ли демон? Нет!

То ли у него там ещё третье сердце в запасе имелось, то ли сердца для демонов вообще не особо важная часть, но когти твари вспыхнули красной ртутью, и она ударила — слева, справа, сверху — сразу везде. Вот где неоспоримый факт.

Князь ушёл из-под первого удара так, словно знал об ударе за минуту до него. Но второй задел плечо. Ткань на миг полыхнула синей искрой, тут же погасшей. Он не отступил. Левой отбил, правой — врезал в солнечное сплетение. Звук был как у удара по натянутой коже барабана: низкий, катящийся. Демон сложился пополам, изо рта вместо крови брызнуло чёрное дымное месиво. Князь толкнул его ногой, как мешок, и тот, не успев упасть, взмыл вверх, будто за спину его дёрнули невидимые петли.

Монеты, рассыпанные по плите, всколыхнулись и поднялись, как стайка металлических комаров. Закружили вокруг твари — быстро, быстрее, ещё… Превратились в очередную спираль. Пахнуло жжёной медью. Демон, щёлкнув суставами, сорвался вниз, стремясь задеть князя, и получил… пустоту. Князь снова «пропал». Возник у земли. Перехватил горло. Развернул. И вбил его в плиту.

Но сдох ли демон хотя бы на этот раз? Нет!

Камень под ними треснул лучистыми трещинами. Вылетевшая пыль ударила в меня горячей волной, обожгла щёки, и я машинально прижалась к статуе рядом. Дышать пришлось ртом, ведь воздух стал слишком густой, как от горящей смолы.

Тварь рвалась. Кости в ней ломались… и тут же росли заново, хрустя, как сырые ветки. Князь держал её одной рукой, другой резал тьму пустым жестом. Но пустым он был только на вид. Пространство над его ладонью дрогнуло, как вода от броска камня, и в землю ушёл невидимый удар. Плиты разошлись, образовав сетку из трещин. Демон взвизгнул. Если это назвать визгом. Звук был низкий, как из глубокой трубы, в которой завыл ветер. Спираль монет ударила в эту невидимую волну и расплавилась. Металл перетёк в серебристую пыль, горячую, как только что вынутая из печи зола, и осыпался вокруг тонкими колючими хлопьями. Тварь в отчаянной попытке метнулась и… попала под ладонь. Князь вонзил пальцы ей в ключицу, как в глину, рванул, разрывая склеенные чем-то мерзким мышцы, и ударил локтем. Челюсть демона ушла в сторону с таким треском, что у меня заныло в висках. Он снова попытался схватить князя, когти просвистели в сантиметре от архивампирского горла, и по воздуху осталось три параллельные царапины, мерцающие, как трещины на льду.

А я-то думала, меня уже ничем не удивишь!

Ещё миг, и князь встал у него за спиной, захлестнул предплечьем шею, крепко, как стальной трос, и, не напрягаясь, повёл вниз. Позвоночник повёлся за рукой, секундами доживая свою жизнь. Глухой клац, и твари наконец-то не хватило связок, чтобы заорать.

Князь отпустил, дал корпусу обрушиться.

Обугленный силуэт демона содрогнулся, втянул в себя последнюю черноту, и… рассыпался, наконец. Пепел опал на плиты легчайшей вуалью, только в самых горячих его прожилках тлели алые точки, как остатки костра.

Монеты чернели и тоже рассыпались.

А я… я моргнула.

И далеко не сразу поняла, что демон всё же соизволил сдохнуть, и я всё ещё жива…

Гул в ушах потихоньку схлынул, вернулись запахи — мокрого камня, железа, горькой копоти. Сердце лупило так, будто собрало вещи и пыталось через рёбра свалить первым.

— А у тебя талант, — жалко выдавила из себя я, пытаясь больше не прислоняться к статуе так, словно мы с ней давно знакомы и она для меня самая родная на свете, — появляться в самый “подходящий” момент.

Князь отряхнул ладони. Но отряхнул как-то паршиво. На его руках и тогда заметно темнел пепельный след.