Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 18

Глава 18

Завтрак подали на террасе. На рассвете. Я на него, конечно же, опоздала. К моему прискорбию, вовсе не потому, что такая рань. После совместного приёма ванной с князем я так и не уснула. Какой уж тут сон, когда в голове заезженной пластинкой прокручивалось одно и то же — его руки, его дыхание, его губы. Я каким-то недоразумением судьбы всё ещё чувствовала каждое прикосновение, словно это происходило прямо сейчас. Как он массировал мне плечи — медленно, уверенно, с какой-то пугающей нежностью. Как его пальцы скользили по шее, по затылку, по волосам. Как вода стекала по коже, а я таяла от его прикосновений, как мороженое на солнце.

И поцелуй.

Этот короткий, наглый, бесстыжий поцелуй, от которого у меня до сих пор ноги подкашивались. Я провела пальцами по губам, с очередным сожалением убедилась, что они всё ещё помнили вкус архивампирской крови. Сладкий. Металлический. Чужой и почему-то такой… родной.

Мамочка моя, забери меня уже отсюда!

Я часа три провела вот так — лёжа на спине посреди гардеробной, с пальцами на губах и совершенно пустой головой. Нет, не пустой. Пустой было бы хорошо. Но там набилось всего под завязку — голос, руки, запах князя.

Закрывать глаза и засыпать теперь становилось откровенно страшно, я ж знать не знала, где в следующий раз при таком раскладе проснусь. Может, в собственной постели. Может, опять на полу. А может — снова рядом с ним.

Нет уж!

Последнее пугало больше всего. Причём пугало каким-то совершенно неправильным образом. Не так, как должно было пугать. А так, что в животе что-то тихо сжималось в тугой узел и переворачивалось, как песочные часы.

Может, я всё-таки траванулась демоническим ядом?

Просто в малых дозах, вот и жива, но со странной побочкой…

В итоге, мучаясь всем этим, в гардеробной я проторчала вплоть до рассвета. Не то чтоб я собиралась принаряжаться для князя или трусила выйти и вновь показаться ему на глаза… ладно, трусила. Ещё как трусила! Перебирала платья, юбки, блузки, откладывала, снова перебирала. Примеряла один наряд, смотрела в зеркало, снимала. Примеряла другой. Третий. Четвёртый.

Не потому что хотела выглядеть хорошо!

Нет, вот ещё…

Просто каждый раз, как я представляла, что сейчас выйду и увижу этого по-хамски спокойного, самоуверенного, невозмутимого князя, что-то внутри сжималось и тихонько говорило: “Ещё минуточку”.

Да и кто бы на моём месте не трусил?

Князь с самого начала не понравился мне именно потому, что вёл себя как полный псих. А теперь всё только хуже становилось. Потому что как полный псих себя начинала вести уже я сама.

Надо будет после завтрака зайти в библиотеку. Найти какую-нибудь умную книгу. Которая объяснит мне, что происходит, и поможет исправить.

Ну а сейчас…

Пусть мне не привыкать опаздывать, стоило увидеть, как расстарался Герберт, я почти пожалела, что провела в гардеробной столько часов. Знала бы, что сегодня будет столько всякой вкусноты, поторопилась бы выйти пораньше.

Стол ломился от угощений. В центре, в хрустальной вазе, громоздились горкой свежие фрукты — крупные персики с бархатистой кожицей, янтарные виноградные гроздья, алые яблоки, блестящие, будто их только что натёрли воском. Рядом — тарелка с тончайшими ломтиками ветчины, свернутыми в розочки, и три вида сыра: белый с голубой плесенью, жёлтый, похожий на пармезан, и мягкий, присыпанный травами. Дальше — корзиночка с только что испечёнными круассанами, от которых поднимался пар, и маленькие пирожные с заварным кремом, посыпанные сахарной пудрой. Отдельно — блюдо с ягодами: клубника, малина, чёрная смородина. А в глубине — супница с дымящейся кашей, украшенной ягодами. И чайник. И молочник. И чашки из тонкого фарфора, расписанные золотом.

Я почувствовала, как урчит в животе, и поспешила устроиться за столом.

Вот ещё бы хозяин поместья в это время куда-нибудь затерялся…

Но нет. Он стоял так близко, когда с непроницаемым видом отодвигал для меня стул, что я снова ощутила всю тяжесть его ауры, непоколебимую твёрдость и силу. А вместе с ними ещё что-то тёплое, почти неуловимое, от чего в голове становилось пусто и звонко одновременно.

Но я молодец, я не пялилась!

Не на этот раз.

Я смотрела строго прямо перед собой и старательно изучала хрустальную вазу. Персики. Очень интересные персики. Прекрасные персики. Я никогда в жизни не видела таких замечательных персиков.

— Доброе утро, княжна.

— Доброе утро, князь.

Свет трёх светил падал на его волосы, делая их почти серебряными, я краем глаза всё равно заметила. Поймала себя на том, что даже в таком положении не могу не видеть каждый завиток, каждую прядь, упавшую на лоб. Глаза — зелёные, как первая весенняя трава — смотрели спокойно, но в их глубине мерцало что-то такое, от чего хотелось смотреть ещё дольше, возможно целую вечность. Лицо — аристократически бледное, с чёткими скулами, прямым носом и губами, которые я до сих пор помнила на своих.

Гад. Красивый гад.

И почему я не могу перестать это замечать?

Чтоб этот его зов крови!..