Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 2

Я вздрагивала всем телом, по лицу струились слезы. Под фатой их не видно, одна радость, пусть и сомнительная.

В экипаже, в который меня затолкали, больше никого не было.

Я дергала дверь, но карету заперли снаружи. Иначе с меня сталось бы выпрыгнуть наружу. Провести свою первую брачную ночь с властным, надменным герцогом – что может быть хуже?

Этот молодой мужчина вряд ли откажется поразвлечься без обязательств! Те немногие подружки, что у меня есть, любили о таком посудачить. Если кому из эрминов дать возможность залезть под юбку к молодухе, мигом все воспитание и образование как дождем смоет! И если о пощаде просить, это только раззадорит. Эрмины любят объезжать кобылок с норовом.

Вспомнив, с каким мечтательным выражением эту фразу произносила соседская дочка, прикусив губу и закатив глаза, я зарыдала уже в полный голос.

Карета остановилась. Снаружи послышались стук и бряцанье. Дверь открылась, и мужской бас дурашливо протянул:

– И кто у нас там прячется? Давай, лапушка, выбирайся.

– Не выйду! – пискнула я. – Что хотите делайте, а к герцогу вашему я не пойду.

– Эх, осторожнее, молодка, – крякнул все тот же бас, – ежели б мне дали сделать, что хочу, тебе из экипажа и выходить не обязательно было. Я б уже забрался да сам все сделал. Да так, что на тебе одежка бы в лохмотья стерлась. Так ить нельзя, девкой ты должна до эрмина герцога дойти.

Экипаж накренился, когда бородатый, грузный, здоровенный мужик в отделанной железом одежде поставил колено на верхнюю ступеньку, а затем втянулся внутрь на руках.

– Вылезай уже, бедовая, – велел охранник. На его кованом нагруднике я разглядела герб наместника.

Огромная лапища обхватила мое запястье, потянула к выходу.

Мне пришлось подчиниться.

– Не сопротивляйся, не то на весь уезд посмешищем станешь, – увещевал меня громила.

Выбравшись наружу, я прищурилась сначала от яркого света, а затем от великолепия дворца лорда Хорлина.

Бородач причмокнул, разглядывая меня.

– М-м-м, какую ягодку в постель к герцогу доставили.

– Руки прочь, Эрглон! – на здоровяка тараном надвигалась сухонькая дама средних лет, с собранными в пучок серыми от проседи волосами. – А ты, дорогуша, прекрати рыдать, твой красный нос из-под фаты просвечивает! Идем! Надо тебя подготовить к первой ночи.

– Так она упрямится, как ослица, эрми Фита, – здоровяк Эрлонг стушевался при виде этой суровой женщины, – я даже боялся, что укусит.

– Если укусит, получит горячими розгами по пяткам, – прищурилась дама, – ишь, чего удумала! Скандал перед ритуальной ночью устраивать! Так ведь весь уезд без урожая оставить можно! Нельзя обычаями предков пренебрегать!

Она приставила руки к бокам.

– Так что, сама пойдешь, или Эрлонг тебя потащит, тупая ты ослица? У молодого герцога нрав ох, и крутой! Не советую злить его своим упрямством.

Я бросила взгляд на снующих по двору слуг. Одной мне с ними не совладать, да и на помощь звать бесполезно.

– Пойду сама, эрми Фита, – тихо сказала я.

– Вот и правильно. Без глупостей только! У меня, знаешь ли, самой рука тяжелая. Даже Эрлонг боится. Я – жена дворецкого и здешняя экономка. Над всеми слугами начальница. А ты, значит, невестка Орелии Палестри?

Я кивнула, продолжая всхлипывать.

– Хороша старая скряга. Своих-то троих дочерей выдавала так, чтобы на право первой ночи не попасть, а на невестке, значит, сэкономила.

Эрми Фита повела меня по просторному двору. Во дворец мы зашли не с парадного входа, а направились куда-то вглубь.

– И нечего бояться. Я сама, когда замуж выходила тридцать лет назад, прошла через этот обряд. У родни не было денег откупиться, а у мужа не хватило смелости зад под розги подставить. В то время у наместника ох и лютый был палач. Кожу лоскутами бы сорвал с одного удара. А лорд Хорлин тогда еще в мужской силе находился, хоть и уже не первой молодости.

Эрми Фита делилась со мной этими пугающими откровениями, пока мы двигались к нужному подъезду.

– И что же было, эрми Фита? – выдохнула я в ужасе.

– Да то самое и было, – женщина пожала плечами, – провела с лордом ночь и не померла. Зато на муженьке своем до сих пор за трусость его отыгрываюсь. И если тебе мудрости достанет, тоже этим воспользуйся. Вон тебе какой видный эрмин достался. Да к нему любая добровольно в постель запрыгнуть готова! Если б можно было, тебе бы и доплатили бы местные красотки за удовольствие такое.

– Тоже мне удовольствие! – из груди вырвался всхлип.

– Я мужа своего люблю! Как я к нему опороченной вернусь?

– Запомни, дорогуша, ночь с высокородным эрмином тебя не так опорочит, как мужнее предательство. Вот мы и дошли.

Внутри дворца было роскошно. Хоть мы и не с крыльца проникли, а все равно нас встретил просторный холл, отделанный дорогими материалами.

– Эй, горничные! – крикнула Фита.

На ее зов тут же прибежали три девицы.

– Подготовьте эту молодушку для первой ночи. И приведите сразу в герцогскую опочивальню.

2.2

Меня подхватили, закружили в вихре щебетания и легкого девичьего смеха. Им еще и весело!

– Эрна, не печальтесь! Сейчас мы только поправим ваше личико и вы отправитесь к герцогу-красавчику!

Мы вчетвером оказались в будуаре, горничные накинулись, с пудреничками и пуховками.

– Одежда на вас и так приличная, исправлять нечего. А бельишко-то поди новенькое?

Я кивнула. Конечно же, новое. Для Мартина, для моего любимого мужа, который сейчас уж точно места не находит, переживает, представляя, какие ужасы меня ждут!

Бледно-голубой кружевной комплект, чуть светлее свадебного наряда, выгодно подчеркивал мои прелести. Те самые, на которые сегодня получил право надменный, чужой, холодный мужчина!

– Эрна! Прекратите это безобразие! – прикрикнула на меня старшая из горничных.

– Мы только ваши слезы осушаем, как вы их обратно проливаете и проливаете!