Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 3

– Доброго дня, эрми Орелия, – вежливо поздоровалась я с хозяйкой дома, – а где Мартин?

– Вспомнила о муже наконец-то! – запричитала свекровь – Мартин-то бедный всю ночь места себе не находил.

Эти слова согрели мое сердце. Я была права, мой муж беспокоился обо мне. Мартин любит меня.

– Посмотрите на нее, люди добрые! – призвала Орелия неведомых зрителей. В просторной прихожей, переходящей в гостиную, никого кроме нас не было.

– Стоит, улыбается. Накувыркалась в постели герцога, вон и платье новое у нее. А в руках что?

– Это откуп от владыки, – я поспешно протянула ей футляр.

– Дай сюда!

Орелия вырвала из моих рук дар Максвелла, открыла коробочку и зажмурилась от великолепия драгоценных камней.

– Ишь, роскошь какая. Знать, доволен молодой герцог остался. Сумел сливки-то снять. И не говори, что плохо тебе с ним было! Вон щеки как порозовели, кровь с молоком!

– Эрми Орелия, вы пустите меня в дом? – спросила я, начиная тревожиться. Поскорее бы увидеть мужа.

– Я-то пущу, у меня сердце доброе, – Орелия чуть не облизывалась на подаренное герцогом ожерелье, алчно разглядывая камни, – но вот как теперь Мартину-то принять тебя, опороченную?

– Но, эрми Орелия, – ахнула я, – ведь это и ваша воля была, и Мартина, чтобы я отправилась во дворец наместника исполнить древний обряд!

– Как ты блуд не называй, он все одно блудом зовется! – свекровь захлопнула футляр, но мне не отдала, прижала трофей к пышной груди.

Мысли мои путались. Что происходит?

– Мартин! – зычно позвала хозяйка дома. – Твоя гулящая жена воротилась!

А потом бросила мне:

– Что стоишь, глазищами бесстыжими своими хлопаешь? К мужу иди, в ноги бросайся, чтобы он тебя простил, опороченную!

С этими словами Орелия схватила мою руку повыше локтя и принялась пихать к лестнице, так грубо, что я чуть не упала.

– Наверх иди!

Решив оставить выяснение отношений со свекровью на потом, я поспешно принялась подниматься, и почти добралась до второго этажа, когда сверху послышались тяжелые шаги. Мартин, шатаясь, вышел на лестничную площадку, протянул руку и сграбастал меня, ставя рядом с собой.

Внутри у меня все похолодело. Он был пьян!

Рыжие волосы, обычно тщательно расчесанные и красиво уложенные, висели спутанными прядями, всегда веселые голубые глаза выглядели тусклыми, с красноватыми белками. На щеках пробивалась щетина.

– Мартин, что с тобой? – прошептала я потрясенно.

– Ну что, досыта натешился с тобой герцог? – в голосе мужа слышалась ненависть.

– Отвечай! – рявкнул он, видя что я замешкалась.

– Он остался вполне доволен и отдал откуп, – ответила я, – передала его твоей матушке.

– Так я и знал, что ты тут же воспользуешься возможностью заскочить на горячего жеребца, мерзкая ты тварь!

От его грубых бранных слов мое дыхание перехватило, а сердце чуть не остановилось.

“Он просто пьян и очень расстроен происходящим”, – твердила я себе.

Мартин ухватил меня за волосы и волоком потащил в коридор. Было ужасно больно, стыдно и обидно. Как он может так поступать со мной, если сам не захотел жертвовать собой и подставиться под побои ради чистоты нашего брака?

– Дрянь! – пыхтел Мартин, затаскивая меня в спальню и кидая на разобранную постель.

– Сейчас я отыграюсь на тебе за твои похождения, потаскуха!

– Мартин! Что такое ты говоришь? – закричала я, как ни странно, приходя в себя все больше.

– Вы сами отправили меня к герцогу Коллину, чтобы он взял свое право первой ночи!

– Раз ты вернулась, чистенькая, в новом платье да еще с наградой, значит не отстаивала свою честь!

– Так же, как и ты! – я стукнула кулаком по перине. – По-твоему, я с ножом на него должна была наброситься или себя порешить?

– Кабы действительно любила меня, что-то да придумала! – заявил Мартин. – Но раз уж ты теперь порченная, должна грех свой отработать. Тогда я тебя может быть и прощу.

– И чего ты хочешь, Мартин? – я напряженно ждала ответа.

– Противно касаться твоего тела после чужого мужчины. Так что ублажи меня сама, чтобы мне ничего делать не пришлось.

Он снова схватил мои волосы и скинул меня с кровати.

– Вот так, встань на колени и смиренно доставь мужу удовольствие.

Мартин мерзко улыбался, расстегивая штаны, а я не сразу поняла, чего он от меня хочет.

– Ну же! Лобызать тебя в губы я пока брезгую. Но так и быть, могу принять твои покаянные поцелуи, своим мужским средоточием!

Этого не может происходить на самом деле!

Мартин спустил штаны, являя моему взору то, что я сейчас видеть совсем была не настроена.

– Ну, чего уставилась? Неужто у герцога лучше? Давай, заглаживай свое распутство. А потом я может и пущу тебя в супружескую постель.

Такого унижения я не заслужила.

Решительно поднялась и заявила, глядя мужу в глаза:

– Ты пьян, Мартин. Надевай штаны и ложись спать. Надеюсь, после пробуждения ты поймешь свою неправоту.

3.2

Я казалась себе смелой и решительной. Даже ногой топнула, как настоящая недовольная жена.

Но Мартин не настроен был мне подчиняться.

– Ах, ты! – взревел он и отвесил мне такую пощечину, что я отлетела назад и ударилась затылком об стену, сползла по ней на пол.

Точно ли это мой муж? Как из милого парня он превратился в такое чудовище?

– Мерзавка! Покувыркалась с герцогом, и теперь смеешь мужу своему указывать! Да кто ты такая? Мы с маменькой подобрали тебя из жалости! Не желаешь обслуживать меня как подобает – катись отсюда, будешь спать в сарае, покуда не образумишься!

Шатаясь, Мартин добрел до двери и открыл ее пинком. А потом указал пальцем на проем и заорал, что есть силы, так что лицо побагровело, оттеняя волосы:

– Вон! Или я спущу тебя с лестницы!

Я не заставила себя просить повторно. Понимала, что Мартин не осознает сейчас происходящее. А бутылки, что валялись в углах комнаты, источая кислую вонь, показывали, насколько плачевно его состояние.