Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 4

Дорога, ведущая от поместья Палестри к городской улице, была темной. Ничего удивительного, что эрми Орелия экономила и на фонарях, не считая нужным облегчать жизнь прохожим.

То и дело вляпываясь ногами в небольшие лужицы, я бежала, ориентируясь на тени. Впереди забрезжил свет, я оказалась на освещенном пространстве. Слева от меня начинались улицы, справа была дорога, по которой можно дойти до тетушкиного дома.

Я решила попросить помощи у родственницы. Умолять тетю Хильду позволить мне хотя бы переночевать в моей бывшей комнате.

Куда я пойду потом? Без понятия. На защиту тетушки рассчитывать нечего, не станет она этим заниматься и ругаться с Орелией Палестри.

Уезд у нас спокойный, можно без страха ходить даже ночью. А сейчас еще был вечер, хотя и поздний. Природа как бы сжалилась надо мной, сквозь облака проглянула ранняя розоватая и почти полная Элиба.

Но идти мне становилось все труднее. Ступни горели болью, икры ломило.

По лицу текли слезы обиды и ужаса от всего происходящего.

– Матушка, ах, если бы ты была жива! – шептала я безотчетно.

Мне так хотелось укрыться в надежных материнских объятиях, как в детстве. Когда мамины руки могли отвести любую беду, спасти от неведомых чудовищ и подарить спокойствие.

Навстречу мне попалась веселая компания. Три девицы и двое парней. Они смеялись и оживленно болтали. Одеты прилично, но просто. Не из зажиточных.

Заметив меня, придержали шаг.

– Эй, девица, у тебя что-то случилось? – спросил один из гуляк.

– Да это нищенка-побирушка! – презрительно воскликнула спутница, повисшая на его локте.

– И правда, – добросердечный парнишка почесал в затылке. А потом, пошарив в кармане штанов, вытащил горстку мелочи.

– На вот тебе, на обувку тут не хватит, но может кто добавит.

Его товарищи тоже принялись хлопать по карманам одежды, в поисках монеток.

Глотая слезы, я взяла у них деньги. Не в моем положении отказываться от милостыни.

– Спасибо, эрче, – прошептала я.

– Иди-иди! – замахала на меня руками вторая девушка. – А вы не пяльтесь на каждую юбку.

Бранясь, компания пошла дальше.

Как стыдно. Я падала все ниже.

Наконец, добравшись до своего прежнего жилья, я забарабанила в закрытые ворота.

Пес принялся было лаять, но узнал меня, почуяв мой дух.

Забряцали засовы, слуга Кларенс отворил дверцу, так что она была на цепочке. Вдруг да тут дюжий мужичина пришел грабить приличное семейство.

– Чего тебе надо, нищенка? – грубо спросил слуга. Но тут же признал меня и ахнул.

– Эрна Арлин? Да что с вами случилось? Неужели ограбили?

Он поспешно открыл ворота полностью, впуская меня. Без вопросов провел в дом, позвал горничную тетушки Хильды и попросил доложить обо мне.

Родственница спустилась ко мне в гостиную. Лицо ее было недовольным и озадаченным.

Тетушка Хильда уже готовилась ко сну, атласный халат накинут на ночную рубашку, на голове чепец.

– Арлин? Что ты здесь делаешь, и почему в таком виде?

– Тетушка Хильда! – всхлипнула я. – Мне некуда пойти. Мартин выгнал меня в сарай и считает опозоренной. Все имущество отобрали.

– Так, а я тут при чем? – тетя брезгливо посмотрела на мои ноги. – Арлин, уйди с ковра, ты его запачкаешь!

И верно, из разодранной кожи ступней сочилась кровь.

Переступив с ковра, я увидела на его коричневом ворсе пятна.

– Простите, тетя, – смиренно сказала я.

– Я ведь говорила тебе, Арлин, – твердо заявила тетя Хильда, – выходя замуж ты больше не можешь вернуться сюда за помощью. Иди и разбирайся со своим супругом сама. У тебя теперь своя семья, я в нее лезть не собираюсь.

4.2

– Хильда! – послышался одышливый голос моего бывшего уже опекуна. – С кем ты там разговариваешь?

– Ни с кем, Тилло, – торопливо ответила тетушка, – тут собачка с улицы забежала, я ее велела выгнать. Иди спи.

Но тяжелые шаркающие шаги свидетельствовали, что дядя жену не послушал.

Кряхтя и вздыхая он уже спускался по лестнице. И примерно на ее середине увидел нас.

– Арлин, ты ли это? – ахнул дядя.

– Да, дядюшка, – скромно сказала я, – мне пришлось сбежать от Палестри.

– Глупости какие! – отрезала тетя Хильда. – Не слушай эту полоумную, Тилло. Арлин уже уходит. Ее, поди, заждались дома муж и свекровь.

– Подожди, Хильда, – задыхаясь, дядя преодолел спуск с удивительной для него скоростью, – разве ты не видишь, бедное дитя били! У нее синяк на скуле и ноги в крови! Мы не можем ее выгнать!

– Но должны! – тетя поджала губы. – Не считай меня черствой, дорогой. Но мы окажем девочке дурную услугу, позволив остаться у нас. И поссоримся с Палестри. Этого мне точно уж не хочется.

– Да, ты права, – дядя с сожалением согласился с супругой. Его маленькие, заплывшие жиром глазки оглядывали меня. Но на этот раз во взгляде не было вожделения.

Он и правда меня жалел! Кто мог подумать, что человек, с которым у нас даже общей крови нет, окажется добросердечнее моей единственной родственницы.

– Вот что, Хильда, мы не можем отпустить ее вот так одну в ночь. Босую и оборванную. Дай ей хотя бы переодеться, в старой комнате остались кое-какие вещи, которые мы еще не успели отправить к Палестри. Пусть Арлин хоть омоет пораненные ноги и наденет подобающее положению платье.

Я чуть воспряла духом. Действительно, на предложение дяди возразить нечем. Если я приведу себя в порядок, то вряд ли это плохо отразится на моей семейной жизни.

Скрепя сердце, тете пришлось согласиться с мужем.

– Хорошо, – произнесла она сквозь зубы, – но мы с тобой, Тилло, сейчас же пойдем к себе вдвоем. Арлин помогут горничные.

– Спасибо, тетушка! – с жаром воскликнула я, чувствуя, как слезы вновь побежали по щекам.

– Можешь остаться в своей бывшей комнате до утра, – хмуро сказала тетя, – а с первыми лучами Ашибала отправишься в дом своего мужа.

Я не стала ей прекословить, прекрасно понимая, что не задержусь до рассвета в некогда родном мне доме. Возвращаться к Палестри я не собиралась.