Присвою тебя!

Глава 1

— Эй, нищенка, ты эти тряпки на помойке нашла или бабка в наследство оставила?

Я замерла в дверях класса, сжимая в руках стопку тетрадей так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Отдай! — визгливый, полный слез голос Алины, тихой девочки с первой парты, сорвался на крик. — Это мой телефон!

— Был твой, стал общий, — ленивый, тягучий баритон, от которого у меня по спине пробежал холодок раздражения. — Да ладно, не реви. Я просто проверяю его на прочность. Как думаешь, если я его сейчас в стену швырну, он разлетится на куски, как твоя самооценка?

— Не надо, пожалуйста! Там фотографии...

— Фотографии? Кого? Твоей жирной мамаши? Или, может, ты там фоткаешься для своего воображаемого парня?

Класс взорвался смехом. Жестоким, шакальим смехом, который бывает только у подростков, чувствующих безнаказанность.

Я вошла в кабинет, громко хлопнув дверью. Звук удара дерева о косяк заставил смех стихнуть, но не погасил ту наглую ухмылку, которая расплылась на лице Кирилла Шахманова.

Он сидел на парте Алины, широко расставив ноги в дорогих джинсах, и вертел в руках дешевый смартфон в розовом чехле. Его свита — двое парней попроще, готовых поддакивать каждому его слову, — стояли рядом, скалясь.

— Шахманов, — мой голос прозвучал ледяным металлом. — Слезай с парты. Немедленно.

Кир медленно повернул голову. В его глазах, слишком взрослых и пустых для восемнадцатилетнего парня, плескалось откровенное презрение. Он не спешил. Он демонстративно медленно подбросил телефон в воздухе, поймал его и только потом спрыгнул на пол.

— О, Ева Андреевна, — протянул он, нагло скользя взглядом по моей фигуре. — А мы тут просто общаемся. Технический прогресс обсуждаем. Вы же литератор, вам не понять.

— Телефон верни Алине, — я подошла ближе, игнорируя то, как он нависает надо мной. Он был выше меня на голову, шире в плечах, и от него пахло дорогим табаком и ментолом, что было строжайше запрещено в школе. Но Шахманову законы не писаны.

— А если не верну? — он сделал шаг ко мне, нарушая личное пространство. — Вызовете директора? Или, может, полицию? Ой, боюсь-боюсь.

— Я вызову твоего отца, Кирилл. Прямо сейчас.

На секунду в его глазах что-то мелькнуло. Тень? Страх? Но он тут же нацепил маску безразличия, швырнул телефон Алине — та едва успела поймать его, прижимая к груди, как сокровище, — и усмехнулся.

— Звоните. Если у него найдется время на такую ерунду, как вы.

— Вон из класса, — тихо сказала я. — И ты, и твои друзья. Живо.

Кир фыркнул, закинул рюкзак на одно плечо и, проходя мимо меня, специально задел меня плечом. Достаточно сильно, чтобы меня качнуло, но недостаточно, чтобы это выглядело как нападение.

— У вас юбка слишком узкая, Ева Андреевна, — шепнул он мне на ухо, обдав горячим дыханием. — Видно, как трусики впиваются. Неудобно, наверное?

Кровь прилила к лицу, обжигая щеки. Я резко развернулась, но он уже вышел, громко ржа со своими приятелями в коридоре.

Алина плакала, уткнувшись лицом в ладони. Я подошла к ней, положила руку на дрожащее плечо.

— Все хорошо, Алина. Успокойся.

— Он... он сказал, что выложит мои фото... если я не... — она захлебнулась рыданиями.

— Тише. Ничего он не выложит. Иди умойся. Урок сорван, посидите тихо.

Я вернулась к своему столу, чувствуя, как внутри закипает ярость. Это был не первый раз. Шахманов перешел все границы. Он чувствовал себя королем этой жизни только потому, что его фамилия открывала любые двери в этом городе.

Мои руки дрожали, когда я доставала личное дело ученика. Кирилл Давидович Шахманов. Отец — Давид Русланович Шахманов. Владелец строительного холдинга «Монолит». Человек, который застраивал половину города и, по слухам, сносил исторические здания, не моргнув глазом.

Я набрала номер, указанный в графе "контакт для экстренной связи". Гудки шли долго, тягуче, словно испытывая мое терпение.

— Приемная Шахманова, — ответил холодный женский голос.

— Здравствуйте. Это Ева Андреевна Королёва, классный руководитель Кирилла Шахманова. Мне нужно срочно поговорить с его отцом.

— Давид Русланович на совещании. По какому вопросу?

— По вопросу того, что его сын терроризирует учениц, срывает уроки и ведет себя как... — я прикусила язык, чтобы не сказать "как мразь". — Как человек, которому место в исправительной колонии, а не в элитной гимназии для одарённых детей. Передайте ему, что если он не явится в школу сегодня же, я пишу заявление в прокуратуру.

Пауза на том конце провода затянулась. Секретарша явно не привыкла к такому тону.

— Я... передам. Но ничего не обещаю.

Я сбросила вызов и устало опустилась на стул. Виски ломило. В сумочке вибрировал телефон — сообщение от моего парня, Стаса.

«Зай, скинь пару тысяч, срочно надо перекрыть долг по кредитке, иначе проценты капнут. Я все отдам с получки, честно!»

Я сжала телефон так, что экран, казалось, вот-вот треснет. Какая получка? Он не работает уже третий месяц, перебиваясь ставками на спорт и моими подачками. А у мамы на следующей неделе обследование, которое стоит как три моих зарплаты.

— Ненавижу, — выдохнула я в пустоту класса. — Как же я все это ненавижу!