Притворись моей любовью

Глава 44

Лайон

В толпе студентов, расходящихся с похорон, я отыскала Рудио. С головы до ног обсыпанная блёстками, она смеялась и веселилась, пока я не напомнила о необходимости сегодня же извиниться перед Нальди и Тайджеем. Рудио попыталась увильнуть, сказав, что не знает, где они, но я ткнула пальцем в сторону ворот. Там стоял Нальди с группкой наших однокурсников и оживлённо размахивал руками, о чём-то беседуя.

— Ну ладно. Иду уже, — заворчала Рудио и поплелась к Нальди, а я наблюдала со стороны: с неё станется в последний момент схитрить.

Подруга, спрятав руки за спину, что-то говорила Нальди, а он внимательно слушал, склонив голову набок. Дольше разглядывать их было неприлично, и я ушла. Потом всё обязательно выспрошу.

Наверное, стоило сегодня печалиться о судьбе Галгалеи, но похороны оставили такое стойкое ощущение праздника, что я никак не могла от него избавиться. И не я одна: по коридорам Академии прохаживались довольные парни и девушки.

— А вот и те, кто с лёгкостью избавляет от хорошего настроения, — прошептала я себе под нос.

Веселье мигом улетучилось. Навстречу вальяжно шагали Девайрос и Арофар — драконы, которые обидными шуточками старались задеть всех, кто им по зубам. К сожалению, с ними в этот раз был и Гордиан Андертон. Как у одних родителей может быть такая милая и приветливая дочка, как Финетта, и такой несносный сын, как Гордиан?

— Пузыри твоих рук дело, а? — Девайрос заступил мне дорогу. — Кому как не феям устраивать балаган с сиянием, сверканием и прочей мишурой. Ты у нас фея блёсток?

— Не фея, а фейри.

Каждый раз при встрече мне приходится поправлять их. Я всегда стараюсь сохранять спокойствие, хотя от одного этого обращения начинаю закипать. Мы терпеть не можем, когда нас называют феями. Это отдаёт детскими сказочками о волшебных крошечных созданиях, исполняющих желания. А мы, между прочим, грозные воители. Фейри! Не феи!

— Ага! — радостно вскричал Арофар и ударил кулаком по раскрытой ладони. — Значит, не отрицаешь, что пузыри твоя работа. Ректор наверняка хочет узнать, кто испортил похороны его дражайшей Галгалеюшки. Ах, Лайон, Лайон, и не стыдно тебе?

— Пузыри не моё творение.

— Поздно! — заулыбался Арофар. — Мы все слышали признание, правда, парни? Готовься, вылетишь из Академии.

Андертон прислонился к стене, сложил руки на груди, словно ожидая интересного представления.

— Ага. Расправишь крылья и полетишь. — Девайрос снова заступил мне путь, когда я попыталась его обойти.

Облить бы их с ног до головы, чтоб нитки сухой не осталось, но очень не хотелось ввязываться в перепалку. Девайроса и Арофара особо не любили в Академии, но за ними стояли могущественные семьи. Да и черту дозволенного они не переходили, знали, где остановиться. Так что, скорее всего, дело сведётся к тому, что мне ещё и извиняться придётся: драконы умело представят ситуацию так, что они просто беседовали со мной и шутили, а я ни с того ни с сего устроила им настоящий водопад.

Акси ощутил моё дурное настроение и появился на предплечье, цепляясь лапками за ткань болеро. Он воинственно растопырил жабры-кустики и уставился на драконов бусинками глаз. Девайрос и Арофар и ему не нравились, хотя обычно к драконам мой фамильяр относился равнодушно. По крайней мере, на Брама Кадума так не реагировал.

— Полечу, если надо. Вот ты только пешком ходить и можешь, дракон! А тебе, Андертон, о крыльях даже мечтать не дано.

— Да зачем они мне? — усмехнулся Гордиан.

— А ты когда-нибудь чувствовал, как сердце радостно колотится, стоит только расправить крылья? Чувствовал, как от быстрого полёта ветер приятно холодит кожу? Чувствовал, как облако, словно маленькие росинки, оседает на волосах. Вот и не почувствуешь!

Я быстро развернулась и зашагала прочь, стараясь не слушать, что они кричали вдогонку. А может надо было соглашаться? Мол, именно я устроила представление с пузырями и скачущими кошками. Вот такая я нехорошая, расскажите моим родителям, а лучше сразу родителям жениха. Эх, поздно мысль пришла. Ну не бежать же обратно к этим задирам.

На пороге меня встретила Иветта и замурлыкала. Не любила кошка оставаться одна. Она просто обожала играть и гоняться за чем-нибудь. К счастью, Акси в это «что-нибудь» больше не входил. Я приподняла руку, и вода, изгибаясь тонким ручейком, заструилась по комнате. Аксолотль нырнул и поплыл под самый потолок. Иветта подпрыгнула, как пружинка, и зависла в воздухе, наблюдая за Акси и фыркая.

Вскоре вернулась и Рудио, растерянная и смущённая.

Я подумала, что ей тоже повстречалась троица забияк: они никогда не упускали возможность поддеть Рудио, прекрасно зная её вспыльчивый и безрассудный характер. Но она набросилась на меня:

— Это ты его надоумила?

— О чём ты? — удивилась я. — Смогла извиниться?

— Значит, не ты. Представь, — Рудио упёрла руки в бока, — Нальди сказал, что простит меня и своё ранение. Но взамен просит десять свиданий!

Я хихикнула. Ого, как он осмелел!

— И вот что мне теперь делать?!