Притворись моей любовью

Глава 54

Лайон

Я любила летать: раскинуть крылья, умчаться в небеса, сбросить земные заботы с плеч. Что может сравниться с ощущением крыльев, рассекающих воздух? Там, в небе, сердце трепещет от восторга и дух захватывает от красоты и необъятности мира.

В СУМРАКе полёты не приветствуются, потому что создают неудобства для тех, кто бескрыл. Но в ту ночь меня не волновали ограничения. Я летала, пока совсем не вымоталась и тревога не уползла вглубь скользкой змеёй.

Уже была глухая ночь, когда, промчавшись над самыми верхушками звездопадных деревьев, я подлетела к западному крылу и замерла. Понадобилось время, чтобы найти своё окно. К огромной радости, Рудио его не закрыла, иначе топать бы мне в полумраке через пол-Академии, чего делать ну очень не хотелось.

Я села на подоконник, опустила босые ноги на пол, и крылья, повинуясь моему желанию, исчезли, растаяв туманной дымкой.

— Лайон! Ты в порядке, какое счастье! — Рудио, растрёпанная, разрумяненная, стояла посреди комнаты, прижимая Иветту к себе. Письмо отца, кое-как расправленное, лежало на столе. — Прости, прочитала письмо и так испугалась. Тебя нет! Акси нет! Иветта летает за окном! Я так волновалась!

— Надо было проветрить голову. Не думала, что столько времени буду летать. А Акси, он всегда со мной, ты же знаешь.

— Я уже подумала, что ты пошла топиться.

— Фейри воды? Топиться? — Слова Рудио заставили меня рассмеяться. — Между прочим, я могу дышать под водой, не часами, конечно, но дольше, чем ты, человек.

— Ну с крыши сброситься.

— У меня ведь крылья.

— Ну а вдруг ты сбежала и со мной не попрощалась! Чем не повод волноваться? — Рудио вздохнула, кивнула на письмо и вмиг стала мрачнее грозовой тучи: — Что будешь делать?

Пришла моя очередь вздыхать. Рудио выпустила Иветту, приобняла меня за плечи, усадила на кровать и сунула в руки коробку с конфетами из личных неприкосновенных запасов. Она называла их "если совсем всё плохо".

— Давай девочек позовём, других фейри. Нилику, Руфину или даже Аллет. Может, они что придумают.

Я колебалась с ответом. Развернула приглянувшуюся конфету в золотой обёртке, и кошка сразу же насторожила уши, услышав шуршание фольги. Я положила конфету за щёку, прожевала, наслаждаясь тем, как сладкий шоколад тает во рту, и потянулась за следующей.

Ну а что, в тяжёлое время можно и побаловать себя. Тем более фейри редко бывают толстыми. От предков нам достались точёные атлетические фигуры. Иначе крылья просто не поднимут.

— Нельзя других звать. Внутренние дела племени не для посторонних ушей. Я не могу поставить отца под удар. Я должна думать о племени даже сейчас. А если мне просто убежать?

— Угу. И, как фейри на дальних островах, жить дикаркой. Я, конечно, за приключения, но это чересчур. И весело будет только первую неделю. Надо что-то такое, чтобы оставить тебя в Академии, но и чтоб жених отвязался.

— Все мои решения отразятся и на племени. Пока, кроме как подмочить свою, и только свою, репутацию и ждать, что жених от меня откажется, ничего в голову не приходит. Завтра пойду искать скандал.

— Кстати, о скандалах. Джуел не соврала: Галка и правда ожила. Ещё на похоронах призраком стала. Но это секрет! Теперь снова разгуливает по Академии как раньше.

— К-как разгуливает?

Я чуть конфетой не подавилась.

— Ага! Летает туда-сюда, возмездия требует, пристаёт ко всем. Смерть ничуть её не исправила.

Что за кошмар! То демон, то убийство, то призрак. И не абы какой, а госпожи Галгалеи. Надо бы обновить охранную руну на двери и окнах.

Иветта нетерпеливо мяукнула, требуя выдать ей шуршащие фантики. Рудио сделала быстрый пасс руками, фантики взметнулись высоко в воздух, закружились, и кошка рванула за ними.

Мы посидели ещё некоторое время, сокращая конфетные запасы и обсуждая моё будущее. Но весь разговор свёлся к тому, что жизнь жестока и надо что-то менять в общественном укладе фейри. Девушки — не товар, и давно пора прислушиваться к нашему мнению. Так ничего толком не придумав, мы засобирались спать.

Рудио зевнула, перехватила резвящуюся Иветту, потрепала по голове, шепча что-то ласковое, и потащила в свою кровать.

«Скоро совсем не разлей вода станут, — улыбнулась я. — Да и похожи они: обе лёгкие, воздушные, беззастенчивые любительницы развлечений».

Утром я встала разбитая и совсем не в духе. Всю ночь мучил кошмар. Снилось, что Ирлайт в образе неясной размытой фигуры тащил меня в знойную степь. И чем ближе, чем больше я ощущала её иссушающее дыхание. А Ирлайт смеялся и говорил, что дождей ждать долго, очень долго.

Чтобы подбодрить себя, я выбрала платье понаряднее и вплела в причёску любимое украшение — нити с хрустальными бусинами, так напоминающими мне капли росы.

Учёба в понедельник началась с практических занятий у господина Ворна. Но сегодня против обыкновения я постоянно задумывалась, отвлекалась. Забыла у руны поиска дорисовать один из завитков, да и переплетённые линии, формирующие глаз, вышли слишком тонкими. Господин Ворн склонился над моей работой, нахмурился и даже сделал замечание, что такие недочёты недостойны выпускного курса. Настроения это, конечно, мне не прибавило.