Притворись моей любовью

Глава 56

Доментиан

— Доментиан! — Брам скосил глаза на ещё не разошедшихся студентов и поправился. — Кхм-кхм. Господин Доментиан, уделите мне минуту вашего времени. Срочное дело!

— Вон пошли! Что не ясно? — скомандовал я четверокурсникам, и они заспешили прочь. Я повернулся к Кадуму: — Чего тебе?

— Я договорился! Нашёл Лайон и назначил встречу в саду. Уже через десять минут!

— Что? По плану ты же должен будто невзначай встретить Боллинамор после обеда, завести пустячную беседу, а потом уже договориться о встрече.

— Да нет у меня времени на светскую болтовню! Я поменял план. И хватит так на меня смотреть! Лучше давай быстренько обсудим, что мне делать дальше.

— Пошли! — Я толкнул Брама по направлению к саду. — Тебе повезло, что времени мало, я бы сейчас объяснил, как ты неправ. Слушай внимательно. Тебе надо сказать: «Я ценю и уважаю ваш мудрый народ, ваши древние традиции и крепкие устои. Только вы обладаете такой тесной связью со всеми стихиями, богиня Природа благословила вас. У меня беда, Лайон, и в твоих силах спасти меня. Я утону в пучине отчаяния, если ты, прекрасная фейри, откажешься помочь. Маленькая услуга с твоей стороны спасёт моё сердце, которого коснулась истинная любовь и которое так нещадно разбили. Давай я расскажу подробности и буду уповать на твоё милосердие».

Дальше напирай на растоптанные чувства, несправедливость и на то, что Лайон — твоя спасительница. Такие, как она, любят спасать.

В конце скажешь: «Решение моей проблемы в твоих волшебных руках, Лайон». После скромно улыбнёшься и поцелуешь её руку. И ни в коем случае не называй её феей. Всё понял?

— Да, целую руку и не называю феей. — Мы уже вошли в сад, и Брам показал на уродливую скульптуру в глубине сада.

Брам довольно улыбнулся, а я с сомнением разглядывал творение неизвестного мастера.

Скульптор точно бабочек видел?

Огромное толстое бочкообразное тело со сложенными крыльями и острым хоботком могло вызвать приступ паники у кого угодно. Такой твари место в Хаосе.

— Зато у неё есть крылья! Лайон должно понравиться. Надеюсь.

— Поздно что-то менять. Соберись, на кону слишком многое! Я отойду подальше и скроюсь. Если Боллинамор почувствует, что я рядом, всё пропало. И, Брам, приведи себя в порядок. Девушки не любят нерях.

— Да нормально я выгляжу! Получше многих в Академии.

Я обошёл каменного монстра, спрятался за толстым стволом дерева и прислонился к гладкой коре. И вовремя: вскоре послышались голоса.

— Наконец-то! Пришла! — совсем не тактично воскликнул Брам, и я понял, что без проблем не обойдётся.

Ну что за олух!

— Что же приключилось, милорд... Брам, — послышался певучий голос фейри.

— Видишь ли, у меня проблема, — заговорил Кадум, но лучше бы он резко онемел, потому что продолжение было ужасным: — И ты должна мне помочь. А то… а то отправишь меня в пучину тонуть. Ты, возможно, слышала, что мы с Мадлен поссорились? Так вот, мне одному уже невмоготу, но маленькая услуга с твоей стороны спасёт меня от одиночества. Она касается… любви! Понимаешь, о чём я?

— Что?! За кого ты меня принимаешь?! Я не какая-то там Лизель, чтобы в спальне тебя развлекать.

Я аккуратно выглянул. Боллинамор со сжатыми кулаками уходила прочь, и Брам заорал в отчаянии:

— Стой! Я не то имел в виду! Я люблю Мадлен, просто… решение моей проблемы в волшебных руках мудрой феи!

— Тогда возьми книгу сказок, там обитают мудрые феи. И все с волшебными руками и даже ногами, — выкрикнула Боллинамор и ещё быстрее пошла к выходу из сада.

Это катастрофа...

— Лайон, подожди!

Боллинамор скрылась за деревьями, и я направился к Браму, который ждал меня с понурым видом. Он тяжко вздохнул, но я молчал. Тогда Кадум виновато развёл руками и пробормотал:

— Не получилось.

Я продолжал молчать и в упор смотреть на Брама, пока он не отвёл глаза.

— Я передумал, дракон. Малюй свои картины, даже обещаю перестать шутить по этому поводу. Только никогда не задумывайся о карьере дипломата. Никогда. — Я прошёл мимо, толкнув Кадума в плечо. — Больше не подходи к Боллинамор. Ясно? Когда придумаю выход, дам тебе знать.

Понятно, почему Синклер Кадум не возражал против художеств сына: с картинами не надо разговаривать.