Притворись моей любовью

Эпилог 1

Лайон

— Хм, не разбежались.

— Кто?

Я прижалась к Доментиану и обвела взглядом тёмное помещение. Он сказал, что этот огромный замок — его дом и мне ничего не грозит, но я всё равно чувствовала себя неуверенно.

— Мои рабы, гоблины. Я разрешил им уйти, прежде чем отправился за тобой в Бальбиэн, однако они остались. Ну и дураки, упустили шанс.

— У тебя есть рабы?!

— А я должен сам себе готовить и убирать?

Доментиан наградил меня снисходительной улыбкой. Я отстранилась и собралась рассказать ему о том, что рабы — это плохо, но из чёрного провала двери вышел хромая старый гоблин.

— С возвращением, хозяин. Мы рады! — гоблин с трудом, но глубоко поклонился Доментиану. — Какие будут приказания?

Он смотрел только на Доментиана. Это выучка верного слуги или здесь так часто появляются женщины, что он уже не считает нужным обращать внимания?

Другие женщины. Они наверняка были в прошлом Доментиана. Накатила волна обиды, злости, зависти к тем другим: они были в его жизни, а я нет. Даже представить не могла, что ревность так больно жжëт.

Доментиан покосился на меня, наклонил голову, словно раздумывая, и мимолëтно улыбнулся.

— Это госпожа Лайон. Она останется в замке. Сделай так, Хатх, чтобы её пребывание здесь было приятным. Относись к госпоже как к хозяйке.

Такие слова мне польстили: вряд ли каждую гостью тут считали за хозяйку. Я улыбнулась Доментиану, игнорируя боль в разбитых губах.

— Добро пожаловать, госпожа Лайон. Я — Хатх, управляющий, к вашим услугам.

Теперь гоблин поклонился и мне.

— Прикажи подать ужин, подобрать одежду и приготовить спальню, — продолжал распоряжаться Доментиан.

Спаль-ню? В единственном числе. То есть мы останемся вдвоём. В спальне…

Я, наверное, покраснела так, как никогда в жизни, потому что щёки немилосердно запылали. Оставалось только надеяться, что темнота и синяки скрывают этот факт от Доментиана. Он что-то ещё говорил Хатху, но я не вслушивалась, могла думать только о том, что может случиться в спальне.

Отпустив Хатха, Доментиан приобнял меня за плечи и повёл куда-то. Сердце суматошно заколотилось. Захотелось прижать руки к груди и убедиться, что оно не выскочит.

Мы же вместе. Всё правильно. Или неправильно? А как же свадьба? Но я согласна. Или нет. Нет, я боюсь и не согласна. У меня вид неподходящий. Я ему не понравлюсь! Я его разочарую, и он перестанет меня любить. Или не перестанет? Он сказал, что мы связаны.

— Прекрати, — Дометиан чуть сжал мои плечи. — Неужели до сих пор боишься меня?

Ой… Он же чувствует мои эмоции! Я даже зажмурилась от досады. И как я могла забыть. Спасибо, что мысли не читает.

Доментиан остановился у широкой двустворчатой двери, открыл передо мной и жестом пригласил внутрь.

— Ты в безопасности. Не стоит бояться, — сказал он, когда я зашла. — Скоро тебе принесут лекарства и новую одежду, а потом мы поужинаем. Моя спальня напротив, если понадоблюсь.

Доментиан закрыл дверь и ушёл. Я прислушалась, в коридоре хлопнула дверь, и всё стихло. Что, и правда ушёл? Не придёт больше? Он перехотел пускать меня в свою спальню? Мне самой надо идти к нему? Или не надо? А может Доментиан предполагал отвести меня к себе, но почувствовал мой страх и передумал? Или он вообще не собирался оставаться со мной наедине. Вдруг я ему уже не интересна. И это его «моя спальня напротив, если понадоблюсь» — простая вежливость или намëк?

Я плюхнулась на большую мягкую кровать и со стоном обхватила голову руками. Как всё сложно! Я запуталась!

Взгляд уткнулся в мои ободранные о камни голые ноги, исцарапанные руки.

— Ну конечно, в этом дело. Вид у меня не самый привлекательный. Надо непременно привести себя в порядок.

Я огляделась. Для замка демона комната оказалось очень даже комфортной: с большими окнами, за которыми мерцали звезды над горами, солидной старомодной мебелью, красным ковром у огромного камина. Интересно будет посмотреть на весь замок. До жути хочу знать, как и чем живёт Доментиан. Я так боялась, пока шла сюда, что не запомнила ни путь, ни обстановку. Помню только изумрудного цвета дорожки и тёмно-серые стены. Отец был бы разочарован такой вопиющей невнимательностью.

Я вздохнула, когда в памяти всплыли все те слова, что отец сказал у стен храма. Пора уже перестать думать, как меня оценивает родня. Теперь я сама по себе.

В дверь постучали. Я дёрнулась, поднялась на ноги, забегала взглядом в поисках того, во что можно завернуться. Вдруг Доментиан, а я всё ещё некрасивая. Но в комнату заглянула седая косматая голова.

— Вы позволите, госпожа?

— Да, пожалуйста.

У головы появились шея, плечи, а потом и всё туловище. В спальню вошла старая гоблинша в сопровождении двух молоденьких гоблинок. Они сразу же принялись перестилать кровать, разводить огонь, наполнять ванну горячей водой, а старая гоблинша подошла ко мне.

— Я Таова, лекарка.