Притворись моим на Новый год!

5

Олеся

Ресторан был другим — более тихим, панорамным, с видом на вечерний город, укрытый снежной пеленой. Олеся чувствовала себя абсолютно не в своей тарелке. Ее деловой костюм, идеальный для переговоров с клиентами, здесь казался чересчур строгим и безликим. Максим, уже ожидавший ее у столика, был одет в темные брюки и просторный свитер из тонкой шерсти, выглядевший так, будто стоил как ее месячный заработок. Он излучал спокойную уверенность, которая одновременно и притягивала, и раздражала.

"Он действительно пришел, — промелькнуло в голове. — Это не сон. Я сейчас буду обсуждать с незнакомым мужчиной детали нашего фальшивого романа. Я сошла с ума".

— Я рад, что вы не передумали, — он встал, чтобы поприветствовать ее, и его движение было удивительно пластичным для такого крупного мужчины.

— Я... держу слово, — с трудом выдавила она, садясь напротив. Положила сумку на соседний стул, как щит.

Официант принял заказ. Максим, не глядя в меню, заказал для нее тот самый коктейль, что она пила тогда — безалкогольный глинтвейн с грушей и розмарином. Олеся удивленно подняла бровь.

— Удачная догадка, — сказал он просто.

Он не предлагал сразу перейти к делу. Спросил о ее студии, о том, с какими самыми безумными заказами ей приходилось сталкиваться. Говорил он мало, в основном слушал, и его внимание было настолько полным, что Олеся, сама не заметив как, разговорилась. Рассказала про клиента, который хотел, чтобы Дед Мороз прибыл на зебре, и про блогершу, требовавшую розового искусственного снега.

— Кажется, вы обладаете бездонным запасом терпения, — усмехнулся он.

— Это называется "профессионализм", — парировала она, но внутри поражалась — как легко ей с ним говорить. Слишком легко. Как со старым знакомым. Она поймала себя на этом ощущении и натянуто отхлебнула из бокала.

"Так, соберись! Это не свидание. Это брифинг".

— Ладно, — она отставила бокал, взяв себя в руки. — Давайте к делу. Значит, знакомы мы... полгода. Встретились на конференции по ивент-менеджменту в "Космосе".

— Запомню, — кивнул он. — Я там был в качестве приглашенного спикера по управлению рисками. Это логично пересекается.

— Отлично, — сказала Олеся, удивленная его быстрой сообразительностью. — Мои родители... мама обожает цветы. Лучше всего — белые хризантемы. Папа — болельщик "Спартака". Ни в коем случае не дари ему ничего, связанного с "ЦСКА". Сестра Лиза... — Олеся на мгновение заколебалась. — Ей можно что-то для дома. Она помешана на своем идеальном быте. Но ничего личного, косметику или украшения — это будет выглядеть как панибратство.

Максим слушал, не перебивая, его взгляд был сосредоточенным. Когда она закончила, он задал еще несколько уточняющих вопросов: как зовут родителей, кем работает отец, какие у Лизы дети, как их зовут и сколько им лет.

— Вы... очень внимательны к деталям, — не удержалась Олеся.

— В моей работе это ключевое качество, — ответил он уклончиво. — А что насчет нас? Как мы ведем себя на людях? Я должен... пытаться вас обнять? Держать за руку?

Вопрос, заданный абсолютно серьезным тоном, застал ее врасплох. Она почувствовала, как по щекам разливается краска.

— Я... думаю, да. Чтобы было правдоподобно. Но без фанатизма, — быстро добавила она. — Легкие, ненавязчивые прикосновения.

— Понял. Легкие и ненавязивые, — он повторил, и в углу его губ опять заплясала та самая, едва заметная улыбка. Ее взгляд упал на его руки — большие, с длинными пальцами, лежавшие на столе. Сильные руки. И ей вдруг, с неожиданной силой, представилось, как одна из них лежит на ее талии. Тепло и тяжело.

Она резко откашлялась, отгоняя наваждение.

— У вас есть ко мне вопросы? О... себе? Для легенды.

— Хм, — он задумался, его палец невольно провел по краю бокала. — Скажем так: мне 34 года. Занимаюсь консалтинговым бизнесом. Родился в Москве, но несколько лет жил и учился в Европе. Родителей нет. — Он произнес это последнее так же спокойно и буднично, как все остальное, но Олеся почувствовала легкий укол чего-то похожего на жалость. — Серьезных отношений сейчас нет. В свободное время люблю ходить в горы. И читаю дочке сказки на ночь.

Он посмотрел на нее, как бы проверяя реакцию.

— У вас... есть дочь? — переспросила Олеся, удивленная.

— Да. Полина. Ей шесть. Она будет с бабушкой на праздниках.

Олеся кивнула, переваривая информацию. Отец. Это добавляло ему баллов. И объясняло ту странную, не мужскую мягкость, которую она иногда улавливала в его взгляде.

— Хорошо, — сказала она, чувствуя, что пора закругляться. Она достала из сумки конверт. — Здесь половина. Остальное — после.

Он даже не взглянул на конверт.

— Я же сказал, Олеся. Никаких денег. Наша договоренность — ужин. После всего этого.

Она сжала конверт в руке, чувствуя себя неловко. Ей было гораздо проще заплатить. Деньги очищали отношения, делали их прозрачными и безопасными. А этот ужин... этот ужин был чем-то личным. Неизвестным.

— Я не привыкла быть должной, — тихо сказала она.

— И я не привык, чтобы мне платили за подобные вещи, — его голос прозвучал твердо. — Давайте считать это взаимной помощью. Вы получаете защиту от семьи, я... — он запнулся, подбирая слова, — интересный опыт.

Олеся сдалась, убрав конверт обратно в сумку. Она чувствовала себя истощенной и возбужденной одновременно. Этот мужчина был загадкой. Слишком спокоен, слишком проницателен, слишком... притягателен. И это пугало. Ей было проще иметь дело с открытыми подлецами, вроде Антона, чем с таким вот лабиринтом.

— Тогда, наверное, все, — она поднялась. — Я напишу вам завтра, договоримся о времени и месте встречи перед отъездом.

Он тоже встал.

— Конечно. И, Олеся? — Она посмотрела на него. — Не волнуйтесь так. Все будет хорошо.

Его слова, сказанные с такой непоколебимой уверенностью, на мгновение показались ей заклинанием, способным отогнать все страхи. Она кивнула и почти бегом направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине.