Притворись моим на Новый год!

8

Максим

Солнечный зимний свет, отражаясь от стеклянных фасадов небоскребов, слепил глаза. Максим стоял у панорамного окна своего кабинета, наблюдая, как город за окном живет своей суетной, неостанавливающейся жизнью. Внутри же царила идеальная, выверенная тишина, нарушаемая лишь мягким щелчком клавиатуры под пальцами ассистентки и размеренным тиканьем напольных часов в углу.

День был расписан с точностью до минуты, как шахматная доска перед сложной партией. Первое совещание — с юристами по поводу нового контракта. Максим сидел во главе стола из полированного черного дерева, непроницаемый и собранный. Его вопросы, заданные низким, бархатным голосом, были точны и попадали в самую суть, заставляя даже самых опытных правоведов лишний раз проверить свои документы.

Он был в своей стихии: контроль, логика, железная предсказуемость. Это был тот самый Максим Тарасов, который за несколько лет превратил небольшой консалтинговый проект в империю, уважаемую и немного побаивающуюся.

Но сегодня, сквозь привычную броню собранности, пробивалось нечто иное. На периферии сознания, словно навязчивая мелодия, постоянно маячил другой образ. Не цифры в отчетах и не статьи контрактов, а пара карих глаз, полных отчаянной решимости. И нервные, тонкие пальцы, сжимавшие ремешок сумки так, что костяшки побелели.

Олеся.

Мысленно он снова и снова прокручивал их вчерашнюю встречу в торговом центре. Ее удивление, смешанное с недоверием, когда он подвел ее к тому самому лотку. Он не угадал. Он помнил. Год назад, в том дымном баре, сквозь пьяную, сбивчивую исповедь, она, рыдая, проронила: "Папа у меня… суровый, как его берцы. Чистит их до блеска, армейскому способу меня обучил… А я ему какую-то дурацкую электробритву на прошлый Новый год подарила… лежит теперь, пылится…".

Он ухватился за эту крошечную деталь, как утопающий за соломинку. Все, что было связано с ней, любая мелочь, любая крупица — имело значение. За этот год он собрал их воедино, как пазл, создав в воображении портрет женщины, которая не выходила у него из головы.

Совещание закончилось. Ассистентка разложила перед ним новые документы для подписания. Максим машинально поставил свою размашистую подпись, мыслями находясь уже далеко. Он выкроил ровно час в обеденный перерыв, чтобы заехать домой. Это было его главным, незыблемым правилом, внесенным в ежедневник с пометкой "ВАЖНО".

Полина, его шестилетняя дочь, уже ждала его, прильнув лбом к холодному стеклу окна в прихожей. Увидев его, ее лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Папа! Ты принес волшебство? — крикнула она, бросаясь ему навстречу и обвивая его шею маленькими ручками.

Он подхватил ее, легко подняв на руки, заставив взвизгнуть от восторга. Поля была его якорем, его главной и единственной незыблемой правдой в этом мире. Она была тем, что удержало его на плаву, когда все рушилось.

— Принес, — улыбнулся он, ощущая, как привычное напряжение покидает его плечи. Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Внутри на белом шелке лежал крошечный хрустальный олененок, удивительно точно похожий на того, что он видел разбитым на полу студии Олеси. Он заметил осколки, когда заходил к ней на следующий день после их сумасшедшей сделки, под предлогом "согласовать график отъезда".

— Ой! — Поля осторожно, двумя пальчиками, взяла хрустальную фигурку. — Он как у тети-феи! Помнишь, тот, что на моем рисунке?

Максим замер. Да, он помнил. На одном из бесчисленных рисунков Поли, которые она рисоала весь прошлый год, у ног "тети-феи"лежал именно такой, с точно таким же ветвистым рогом, хрустальный олененок.

— Точно, как у тети-феи, — голос его дрогнул. Он посадил дочь на широкий диван в гостиной. — Поля, а если бы… тетя-фея вдруг появилась. Настоящая. Ты бы хотела ее снова увидеть?

Глаза девочки расширились, в них вспыхнула настоящая магия.

— Правда? А она придет? Она же настоящая волшебница?

— Она самая настоящая, — тихо сказал он, гладя дочь по мягким волосам. В этот момент он сам готов был поверить в любое чудо. — Но это пока наш с тобой большой-пребольшой секрет, ладно? Как у самых лучших разведчиков.

— Как у разведчиков! — серьезно кивнула Поля, прижимая олененка к груди.

Он провел с ней еще полчаса, читая вслух главу из "Волшебника Изумрудного города", но мысли его были далеко. Он строил планы, просчитывал ходы, как в самом сложном бизнес-проекте своей жизни. Только ставка здесь была неизмеримо выше. Речь шла не о деньгах или репутации. Речь шла о шансе, о призрачном шансе на счастье, который он однажды уже упустил.

Вечером, когда Поля уже спала, укрывшись одеялом с единорогами, а в огромной квартире стояла благословенная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов, раздался звонок. Не с рабочего, а с личного, известного лишь узкому кругу людей, телефона. Он лежал на журнальном столике, и его экран ярко вспыхнул, освещая полусумрак.

Максим посмотрел на экран, и все его дневное спокойствие, вся та умиротворенность, что подарила ему дочь, мгновенно испарились. Сердце резко, болезненно упало и замерло где-то в районе желудка, оставив во рту привкус гари и старых страхов.

Кристина.

Он не стал брать трубку. Его пальцы, только что перелистывавшие страницы книги, сжались в кулаки. Звонок оборвался, и в наступившей тишине было слышно лишь его собственное учащенное дыхание. Через несколько секунд в мессенджере всплыло сообщение. Короткое, как удар кинжалом.

Кристина: Игнорируешь? Зря. Я знаю, что ты вернулся в город. Нам нужно встретиться. Есть нерешенные вопросы по старому проекту. И не только.

Максим с силой сжал телефон в ладони, так что хрустнуло защитное стекло. Кристина. Его бывшая партнерша и… нечто гораздо более опасное и запутанное. Их отношения были токсичным, гремучим коктейлем из амбиций, блестящего бизнеса, нездоровой страсти и взаимного разрушения.