Притворись моим на Новый год!

10

Мерный гул двигателя, белая пелена за окном, плавные повороты заснеженной трассы. Первые полчаса в салоне внедорожника Максима царила оглушительная, неловкая тишина. Олеся, пристегнутая на пассажирском сиденье, смотрела в боковое стекло, стараясь дышать ровно и не выдавать внутренней паники. Она чувствовала его присутствие каждым нервом — легкий аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи салона, его крупные, уверенные руки на руле.

"О чем говорить? — лихорадочно думала она. — О погоде? О пробках? Боже, это будет худшая поездка в моей жизни".

— Вам удобно? — его голос, низкий и спокойный, разорвал молчание. — Температуру отрегулировать?

— Нет, все хорошо, спасибо, — слишком быстро ответила Олеся, чувствуя, как краснеет. "Идиотка, успокойся", — мысленно выругала себя.

Еще пятнадцать минут тишины. Олеся отчаянно листала ленту в телефоне, не видя ни одного поста.

— Спасибо еще раз за подарки, — наконец выдавила она. — Вы... вы очень помогли.

— Максим, — мягко поправил он. — Кажется, мы можем перейти на "ты", учитывая обстоятельства. А подарки — это пустяки. Мне было интересно.

— Интересно? — не удержалась она. — Подбирать подарки для незнакомой семьи?

Он на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на нее. В его серых глазах мелькнула тень улыбки.

— Это как головоломка. Нужно сложить факты в идеальную картинку. Ваш отец... он человек порядка и традиций. Поэтому — набор для обуви, а не гаджет. Ваша мама ценит внимание и красоту, но не вычурность — отсюда брошь, а не колье. Лиза... — он слегка поморщился. — С Лизой было сложнее. Ей нужно что-то, что подтверждало бы ее статус идеальной хозяйки, но не требовало бы душевных затрат. Ваза — идеально.

Олеся смотрела на него с растущим изумлением. Он не просто купил первые попавшиеся дорогие вещи. Он анализировал. Проникал в суть. Это было и восхитительно, и пугающе.

— Вы... ты... очень проницателен, — сказала она, с трудом переходя на "ты".

— В моей работе без этого никуда, — он снова сосредоточился на дороге. — Люди редко говорят то, что думают. Приходится читать между строк.

Неловкость постепенно начала таять, уступая место любопытству.

— А твоя работа... Консалтинг. Это ведь всегда про риски? — спросила Олеся, вспомнив их шутливую "легенду".

— Да. Предвидеть, просчитать, минимизировать. Сделать так, чтобы непредвиденное не разрушило проект.

— Должно быть, утомительно. Всегда быть настороне.

— Иногда, — он кивнул. — Но в этом есть своя красота. Как в шахматах. Ты всегда думаешь на несколько ходов вперед.

— А в жизни тоже? — рискнула она. — Все просчитать невозможно.

Он задумался, его пальцы слегка постукивали по рулю.

— В жизни... в жизни самые важные вещи как раз и происходят тогда, когда ты отказываешься от расчетов. Идешь на риск.

Олеся почувствовала, как что-то сжимается у нее внутри. Его слова прозвучали слишком... лично.

— Например? — тихо спросила она.

Он снова посмотрел на нее, и его взгляд был серьезным.

— Например, согласиться поехать на Новый год к родителям незнакомой женщины.

Олеся засмеялась, смущенная и польщенная одновременно.

— Да, это определенно риск. С обеих сторон.

— Самое интересное, — продолжил он, — что самые большие разочарования в моей жизни приходились как раз на те моменты, когда я все просчитывал до мелочей. А вот неожиданные... случайности... иногда оказывались лучшим, что со мной случалось.

Он говорил неспешно, подбирая слова, и Олеся ловила каждое из них. Они заговорили о работе, о том, что значит строить бизнес с нуля. О том, как трудно бывает отделить себя от своего дела, когда оно — часть тебя. Олеся рассказала о первых, провальных годах студии, когда она работала по двадцать часов в сутки и жила на макаронах. Максим слушал, не перебивая, и кивал, как будто и сам прошел через что-то подобное.

— А что было твоей самой большой мечтой в детстве? — неожиданно спросил он, меняя тему. — Не считая, конечно, принцессы в замке.

Олеся улыбнулась, глядя на проплывающие за окном заснеженные поля.

— Я хотела быть... капитаном дальнего плавания. — Она рассмеялась, видя его удивленный взгляд. — Да-да. Читала книжки про путешествия, про пиратов. Мечтала о море, о штормах, о неизведанных землях. А стала... капитаном студии праздников. Не совсем то, но хоть штормы и авралы присутствуют.

— Неплохая метафора, — улыбнулся он. — А я... я хотел быть изобретателем. Собирать сложные механизмы, которые меняют мир. Конструкторы были моей страстью.

— И что же случилось? — спросила Олеся.

— Я вырос, — он пожал плечами, но в его голосе послышалась легкая грусть. — И понял, что мир меняют не механизмы, а системы. Люди. Идеи. Так что в итоге я просто стал... сборщиком и наладчиком бизнес-процессов. Это не так романтично, но тоже имеет право на существование.

Они говорили еще о многом. О книгах, о музыке, о том, что значит быть по-настоящему свободным. Олеся не могла вспомнить, когда в последний раз вела такой откровенный, глубокий разговор с мужчиной. С Антоном их диалоги всегда вертелись вокруг быта, работы и планов на выходные. Максим же заглядывал глубже. Он задавал вопросы, которые заставляли ее думать, вспоминать, чувствовать.

В какой-то момент она забыла, что это — спектакль. Что он — наемный актер. Она видела перед собой умного, интересного мужчину, с которым было невероятно легко и комфортно. Он шутил, и ее смех был уже не наигранным, а искренним. Он рассказывал что-то из своих путешествий, и она ловила себя на том, что смотрит на его профиль, на игру света и тени на его лице, и чувствует странное, теплое волнение в груди.

Когда они свернули с трассы на проселочную дорогу, ведущую к родительскому дому, Олеся с удивлением обнаружила, что поездка подходит к концу. И ей стало почти жаль.

— Кажется, мы приехали, — сказал Максим, сбавляя скорость перед знакомыми по фотографиям Олеси воротами.