Притворись моим на Новый год!

15

Олеся

Сон все не приходил. Она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к скрипу старых половиц и мерному тиканью часов в гостиной. В голове, словно на поврежденной кинопленке, снова и снова прокручивались обрывки сегодняшнего дня: восторженные глаза матери, редкое одобрение отца, ядовитые, притворно-сладкие улыбки Лизы и... Максим. Всегда Максим.

Его спокойное, невозмутимое лицо во время допроса. Уверенные, обдуманные ответы, которые обезоруживали сестру. И тот странный, теплый, почти нежный блеск в его обычно строгих серых глазах, когда его взгляд скользил в ее сторону. От этих воспоминаний по телу разливалось странное, тревожное тепло, заставляющее сердце биться неровно и предательски учащенно.

Она лежала на своей половине большой двуспальной кровати, отведенной им с Максимом. "Вам, молодым, неудобно будет по разным комнатам, все равно ведь вместе", — сказала мама, и ни у кого не повернулся язык возразить. Посередине кровати лежал стыдливо положенный матерью второй комплект подушек, создавая иллюзию невидимого барьера. Но сейчас Максима в комнате не было.

Ей нужно было пить. Воды. Много холодной, ледяной воды, чтобы потушить этот непонятный внутренний пожар и смыть ком в горле.

Она накинула мягкий махровый халат и на цыпочках, стараясь не скрипеть полами, вышла из комнаты. В доме царили тишина и предрассветный мрак. На кухне горел свет, заливая уютным желтым сиянием знакомую с детства обстановку. И там, у плиты, стоял он.

В простых темных спортивных штанах и мягкой футболке, он показался ей моложе. Реальнее. Уязвимее. Он помешивал что-то в маленькой эмалированной кастрюльке, и по кухне разносился сладкий, молочный, до боли знакомый аромат.

Услышав ее шаги, он обернулся. На его лице не было ни тени удивления, будто он ждал ее.

— Не спится? — тихо спросил он, и его голос в ночной тишине прозвучал как ласковый бархат.

— В такой ситуации уснуть сложно, — сдавленно ответила Олеся, имея в виду их вынужденное соседство. Она чувствовала, как краснеет под его взглядом. — Что это ты... колдуешь?

— Какао, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. — Старый рецепт моей бабушки. Молоко, какао, щепотка соли и... — он заговорщицки понизил голос, — невероятное количество сахара. Очень приторно. Но после такого спишь как младенец. Проверено поколениями.

Олеся невольно рассмеялась. Этот образ — этот всегда серьезный мужчина — был так радикально не похож на образ солидного, прагматичного бизнесмена.

— Я думала, ты убежденный поклонник эспрессо и зеленого чая.

— Иногда душа требует чего-то... простого. Уютного. Из детства, — он разлил густой, дымящийся напиток по двум высоким кружкам. — Присоединишься? Или боишься за фигуру?

— После сегодняшнего я, кажется, готова на любые гастрономические преступления, — вздохнула Олеся, опускаясь на стул у большого кухонного стола.

Он принес кружки, сел напротив. Они пили молча. Тишина была удивительно комфортной, насыщенной. Не та тяжелая, неловкая пауза, что висела в машине по дороге сюда, а что-то мирное, общее.

— Спасибо, — наконец сказала Олеся. — За сегодня. За Лизу... Ты был великолепен.

— Я просто делал то, за что мне, по сути, заплатили, — он чуть улыбнулся.

— Нет, — она покачала головой. — Ты делал больше. Ты... защищал меня. И делал это так, как будто... — она запнулась.

— Как будто это было по-настоящему? — тихо закончил он за нее.

Олеся замерла, затем медленно кивнула.

— Почему, Максим? — прошептала она. — Почему ты согласился на все это? Ты же успешный мужчина. У тебя наверняка есть дела поважнее.

Он отставил кружку, его пальцы медленно провели по ее краю.

— А что, если это для меня и есть важное дело? — его голос был тихим и глубоким.

Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В полутьме кухни его лицо казалось загадочным и бесконечно притягательным. Она видела игру света на его скулах, мягкую линию губ, сосредоточенный взгляд его серых глаз.

Она потянулась за своей кружкой в тот самый момент, когда он решил подвинуть сахарницу. Их пальцы коснулись. Случайно. Мимолетно.

Но этого оказалось достаточно.

По ее руке словно пробежал разряд тока — стремительный, обжигающий. Она резко отдернула руку. Ее взгляд встретился с его взглядом. В его глазах она прочитала то же самое — шок, осознание, и ту самую искру. Это не было игрой. Это было настоящее.

Они сидели, не двигаясь, глядя друг на друга. Воздух сгустился, наполнился невысказанным напряжением.

— Олеся... — начал он хрипло.

Но она не дала ему договорить. Она вскочила.

— Мне... мне пора. Спасибо за какао.

Она почти бегом вылетела с кухни. Вернувшись в комнату, она с ужасом осознала, что теперь им придется лечь обратно в одну кровать. Она прокралась под одеяло, повернувшись к нему спиной, стараясь дышать ровно. Через несколько минут он вошел, так же тихо лег на свое место. Они лежали в сантиметрах друг от друга, не двигаясь, притворяясь спящими, но оба чувствуя это незримое, магнитное притяжение и жгучее воспоминание о том мимолетном прикосновении.