Притворись моим на Новый год!

20

Тишину послеобеденного часа нарушил настойчивый звонок в дверь. Олеся, дремавшая в кресле с так и не прочитанной книгой на коленях, вздрогнула и подняла голову, сердце ёкнув от неожиданности. Николай Петрович, выглянув в заиндевевшее окно, хмыкнул с характерной для него сдержанной усмешкой:

— Сергеевы идут! Александр Сергеевич с Татьяной Викторовной. С тортиком, вижу.

По дому пронеслась волна легкой паники. Александр Сергеевич — старый друг отца, его сослуживец, человек с военной выправкой и цепким взглядом. Его визит был равносилен внезапной проверке на прочность. Татьяна Викторовна — его супруга, милая, но невероятно дотошная женщина, чье хобби — собирать информацию о личной жизни всех окружающих.

Олеся метнула панический взгляд на Максима, который спокойно дочитывал газету в углу. "Сейчас начнется настоящий допрос", — пронеслось у нее в голове. Их легенда не была готова к такому стресс-тесту.

Дверь открылась, и в дом ввалилась грузная, но подтянутая фигура Александра Сергеевича в сопровождении кругленькой Татьяны Викторовны.

— Коля, с прибытием! — громогласно возвестил гость, протягивая тортик. — Это Людочке, к столу! А это, видимо, тот самый жених, о котором Людка трезвонила? Ну-ка, ну-ка, покажись, богатырь!

Его цепкий, опытный взгляд сразу же упал на Максима, который уже поднялся навстречу. Олеся застыла, ожидая провала.

Но Максим, казалось, только этого и ждал. Его лицо озарилось открытой, уверенной улыбкой. Он сделал шаг вперед, и Олеся заметила, как его осанка чуть изменилась — стала более собранной, военной.

— Максим Тарасов, очень приятно, — он пожал руку Александру Сергеевичу твердым, мужским рукопожатием, глядя ему прямо в глаза.

— Так, так, — старый служака оценивающе осмотрел его с ног до головы. — Вижу, не офисный хлюпик. Служил?

— ВДВ, — коротко и четко бросил Максим.

Лицо Александра Сергеевича просияло.
— Вот это да! Десантура! Уважаю! — Он одобрительно хлопнул Максима по плечу. — Ну, Коля, твоя дочь молодец, с выбором не промахнулась!

Тем временем Татьяна Викторовна уже устроилась на диване рядом с Олесей и, взяв ее за руку, зашептала:
— Олечка, какой мужчина! Где же вы познакомились-то? Рассказывай! Как ухаживает? Цветы дарит, в рестораны водит?

Олеся, пойманная врасплох этим прямым, дружеским натиском, почувствовала, как язык прилипает к нёбу. Они не успели отрепетировать милые, бытовые детали. Но Максим, уже усаживаясь с отцом и Александром Сергеевичем за импровизированный стол для коньяка и маминых пирожков, легко, будто играючи, перехватил инициативу.

— Татьяна Викторовна, все дело во мне, — он обернулся к ней с обаятельной улыбкой. — Ухаживаю я, наверное, слишком старомодно. Цветы, конечно, но больше стараюсь вниманием окружить. Вот, например, помню, как Олеся обмолвилась, что любит глинтвейн, без алкоголя и особенно с грушей. Теперь всегда стараюсь найти для нее новый вкус.

Олеся почувствовала, как у неё от этих слов медленно начинают гореть уши и щеки. Он снова знал какую-то мелочь, которую она ему не рассказывала.

— Ах, какая романтика! — всплеснула руками Татьяна Викторовна. — А родители твои, Максим, одобряют ваш союз?

Олеся застыла. Они не продумывали эту деталь. Максим не дрогнул. Он сделал небольшую, уместную паузу, и в его голосе появилась легкая, благородная грусть

— С отцом, к сожалению, не успел познакомить, — спокойно и с легкой, уместной грустью в голосе ответил Максим. — А мама... мама в восторге от Олеси. Говорит, наконец-то я нашел женщину с характером.

Ответ был идеальным. Он вызвал у Татьяны Викторовны умиленный вздох и тут же перевел разговор на нее, расспросив о детях и внуках. Он был очарователен, умен, внимателен. Идеальный зять с картинки. Идеальный жених из маминых грез.

Олеся сидела, поглаживая край своей чашки, и чувствовала, как ее защитные стены рушатся под натиском его безупречной игры. Он был слишком хорош. Слишком реален в этой роли.

Александр Сергеевич между тем, разгоряченный горячим чаем — мама в считанные минуты накрыла на стол и порезала торт — и приятной беседой, вдруг поднял тост:

— За молодежь! За любовь! И чтобы жили вы душа в душу, как вот эти два соловья! — Он кивнул на Олесю и Максима. — Кстати, а на свадьбу когда звать будем?

Олеся застыла в ужасе. Свадьба? Они же об этом даже не думали! Это был полный провал. Но Максим, не моргнув глазом, поднял свой бокал. Его взгляд был спокоен и уверен.

— Александр Сергеевич, когда такое важное решение созреет, вы будете одним из первых, кого мы пригласим, — он мягко улыбнулся, затем повернулся к Олесе. — Но сейчас я хочу, чтобы Олеся никуда не торопилась. Она заслуживает того, чтобы каждый этап наших отношений был пройден осознанно и с радостью.

Его слова повисли в воздухе, наполненные такой теплотой и искренностью, что у Олеси перехватило дыхание. Он снова всех обезоружил. Даже ее собственную защиту.

Татьяна Викторовна умиленно вздохнула, Александр Сергеевич одобрительно крякнул. Даже Николай Петрович, обычно сдержанный, кивнул с одобрением.

— Держись за него, золотой твой человек!