Притворись моим на Новый год!

23

Максим

Тишина в спальне была оглушительной. Рядом, на своей половине кровати, спала Олеся. Максим лежал на спине, уставившись в потолок, и чувствовал каждый ее вздох, каждое шевеление. После сегодняшнего дня — этого танца, этой игры, этого ощущения абсолютного единства — его нервы были натянуты как струны. Притворяться стало невыносимо тяжело. Ему нужно было отвлечься. Работа. Всегда выручала работа.

Он осторожно поднялся, стараясь не скрипеть пружинами, накинул халат и взял со стола свой ноутбук. Босиком, неслышными шагами, он спустился на первый этаж. В гостиной пахло хвоей и вечерним чаем. Он сел в кресло у окна, откинул крышку лэптопа и погрузился в цифры и отчеты, пытаясь заглушить голос в голове, который твердил одно: "Это не игра. Это уже не игра".

Примерно через час его личный телефон завибрировал, затанцевав по деревянной поверхности журнального столика. Он посмотрел на экран. И снова, как нож в сердце — Кристина.

Он проигнорировал звонок. Через десять секунд — новый. Более настойчивый. Он взял телефон, чувствуя, как по спине бегут мурашки ярости и раздражения. Он не мог говорить здесь. Не в этом доме, где за стенами спят Олеся и ее родители.

Накинув на халат куртку, которую он снял в прихожей, и сунув ноги в ботинки на босу ногу, он вышел на крыльцо. Ледяной ночной воздух обжег легкие. Он провел пальцем по экрану.

— Что, Кристина? — его голос прозвучал тихо, но в нем слышалось стальное шипение.

— Наконец-то! — ее голос в трубке был резким, пронзительным. — Где ты, Максим? Три дня ни звонка, ни сообщения! Я звоню на работу — говорят, ты в отпуске. Каком еще отпуске? У тебя сейчас самый пик проекта! Ты с кем-то? С какой-то стервой?

— Кристина, прекрати, — он с силой сжал перила крыльца, и дерево затрещало под его пальцами. — У меня личные дела. И мой отпуск, и мое местоположение — не твои заботы. Мы все давно обсудили. Все кончено, уже много лет.

— Кончено? — она фыркнула, и в звуке слышалось что-то нездоровое, одержимое. — Ничего не кончено, пока я не скажу! Ты думал, можно просто взять и уйти? После всего, что было между нами? После наших планов?

— Никаких "планов"между нами не было, Кристина! — он повысил голос, не в силах сдержаться. Морозный пар вырывался из его рта клубами. — Были деловые отношения. И они завершены. Ты получила свои деньги. Ты получила свою долю. Отстань от меня.

— Деньги? — она закричала так, что он инстинктивно отодвинул телефон от уха. — Мне нужны не твои деньги, Максим! Мне нужен ты! Мы — идеальная команда! Бизнес, амбиции... мы могли бы все! А ты... ты что, нашел какую-то дуру, которая будет сидеть дома и печь тебе пирожки? Это оно? Ты променял все это на какую-то домохозяйку?

Ее слова вонзились в него, как отравленные стрелы. Он представил себе Олесю — сильную, независимую, яростную. Его "тетю-фею". И его ярость достигла точки кипения.

— Заткнись, Кристина, — прошипел он так низко и злобно, что на другом конце на мгновение воцарилась тишина. — Не смей говорить о ней. Ты ничего о ней не знаешь. И не узнаешь. Забудь дорогу в мою жизнь. Если ты еще раз позвонишь мне с такими вопросами, я заблокирую этот номер и поменяю его. А если ты сунешься в мой бизнес... — он сделал паузу, давая словам осесть, — ...ты очень пожалеешь. У меня достаточно рычагов, чтобы твой новый "стартап"не взлетел еще на старте. Я тебя уничтожу. Поняла?

Он не кричал. Он говорил спокойно, ледяным тоном человека, который не бросает слов на ветер. Это подействовало.

— Ты... ты не посмеешь, — но в ее голосе уже слышалась неуверенность.

— Ты меня услышала, — бросил он и разорвал соединение.

Он стоял на крыльце, дрожа от ярости и холода. Его босые ноги замерзли, но он почти не чувствовал этого. Кристина была его прошлым. Темным, токсичным, опасным. А здесь, в этом доме, за его спиной, спала его... его что? Его надежда? Его будущее? Его Олеся?

Он обернулся и посмотрел на темное окно их спальни. Он солгал ей. Утаил от нее правду. И теперь его прошлое, в лице Кристины, протягивало свои щупальца, пытаясь разрушить то хрупкое, невероятное, что начало зарождаться между ними.

Он должен был рассказать ей. Но как? Как сказать женщине, которая только-только начала ему доверять, что их встреча была не случайностью, что он искал ее целый год, что у него за спиной тянется шлейф сложных, неприятных отношений с одержимой женщиной?

Он снова посмотрел на телефон. Соблазн заблокировать номер Кристины был велик. Но он этого не сделал. Он должен был держать ситуацию под контролем. Он не мог позволить ей взорвать его жизнь снова. Не сейчас. Не когда он был так близок.

Максим с тяжелым сердцем и ледяным комом в груди он вернулся в дом. Работать уже не могло быть и речи. Он прошел наверх и снова улегся в кровать, стараясь дышать ровно. Олеся повернулась во сне и легонько вздохнула. Этот тихий звук пронзил его острее любого крика Кристины.

Он закрыл глаза, но сон не шел. Перед ним стояли два образа: яростное, искаженное злобой лицо Кристины и спокойное, спящее лицо Олеси. И он понимал, что рано или поздно эти два мира столкнутся. И он должен быть готов принять удар. Или нанести его первым.

___________

А в это время за углом дома, прижавшись к холодной стене, стояла Лиза. Она не могла уснуть и вышла в кухню за водой, как вдруг услышала сдавленные, но гневные возгласы со стороны крыльца. Любопытство, всегда бывшее ее сильной стороной, заставило ее подкрасться поближе.

Она не разобрала всех слов, но отдельные фразы долетали до нее сквозь ночную тишину совершенно отчетливо. "...Не смей говорить о ней...", "...Забудь дорогу в мою жизнь...", "...Я тебя уничтожу...".

Лиза медленно выдохнула, и на ее губах расплылась широкая, довольная улыбка. Наконец-то! Первая настоящая трещина в этом фасаде идеального жениха. Очевидно, у этого Максима есть какая-то женщина из прошлого, и та явно не собирается его так просто отпускать. И он разговаривает с ней в таком тоне... Это пахло большим, сочным скандалом.