Притворись моим на Новый год!

33

Напряжение становилось невыносимым. Олеся чувствовала, как с каждым часом ее разрывает на части изнутри. Она видела, как Максим помогает отцу наколоть дров для камина, как спокойно разговаривает с мамой, как играет с детьми — все тот же идеальный, невозмутимый фасад. И каждый раз, глядя на него, она снова видела ту фотографию. Его улыбку, направленную на другую женщину.

Она не могла больше терпеть. Запершись в ванной, она с дрожащими пальцами набрала номер Маши.

— Маш, — ее голос сорвался на шепот, полный слез и паники. — Я узнала о Кристине. Маским сказал, недавно расстались….

На другом конце провода повисло короткое молчание.

— Олесь, дыши. Спокойно, — сказала Маша, и ее голос прозвучал как якорь в шторме. — Откуда ты знаешь? Что случилось?

Олеся, прерываясь и сбиваясь, выпалила все: о ночном звонке, о Лизе и найденных фотографиях, о счастливых лицах на тех снимках.

— Блин, — выдохнула Маша. — Это серьезно. Но, Олесь, послушай меня. «Была девушка» и «недавно расстались» — это еще не приговор. Люди расстаются. У всех есть прошлое. Даже у твоего идеального Максима.

— Но он мне соврал, Маш! Сказал, что это деловой партнер!

— Потому что, скорее всего, ему было стыдно или неудобно! — парировала Маша. — Представь себя на его месте. Ты приезжаешь к девушке, с которой у вас… интересная ситуация, и сразу с порога: «О, кстати, у меня только что закончились длительные и очень серьезные отношения»? Он попытался избежать этой темы. Глупо, да. Но может, и не со зла. А еще мне интересно, что же ты еще не договариваешь?

Олеся покраснела.

— Ты его защищаешь? — обиженно спросила Олеся.

— Я защищаю тебя! И не увиливай от разговора, дорогуша — сказала Маша. — Ты там, в эпицентре семейного цунами, с истеричной сестрой, которая только и ждет скандала. Если ты сейчас устроишь разборки, ты испортишь праздник всем, в первую очередь себе и родителям. И что ты получишь? Сцену ревности? Скандал на весь дом?

— А что мне делать? — простонала Олеся, чувствуя себя загнанной в угол.

— Так, все у вас было, значит. Так поговори с ним. Спокойно, как взрослые люди. Я знаю, что тебе страшно. Но мужчины не кусаются. Разве что ты сама попросишь, — хихикнула Машка. — Вы же, вроде как, в одной команде против Лизы. Посмотри, что он скажет. Но сделай это сейчас. Если он тебе соврет снова... тогда уже принимай решения. Но дай ему шанс объясниться.

Олеся выслушала, поблагодарила и положила трубку. Руки все еще дрожали, но паника поутихла, уступив место холодной, тяжелой решимости. Маша была права. Она должна знать правду. Прямо сейчас.

Она нашла Максима на веранде. Он стоял, прислонившись к перилам, и говорил по телефону. Олеся услышила что-то про инвесторов и квартальный отчет. Увидев ее, он быстро попрощался и сбросил звонок.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказала Олеся.

Он кивнул и последовал за ней в баню. Дверь закрылась, отрезав их от остального дома.

— Я наверное была не права, — начала Олеся, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты мне ничего не должен. Мы договорились играть влюбленных и заигрались. Так бывает…

Максим закрыл глаза на секунду, как будто собираясь с силами. Когда он открыл их, Олеся увидела усталость и… боль.

— Олеся, послушай меня внимательно. Я не считаю, что то, что было между нами — ошибка. Поэтому я считаю важным объясниться.

Максим выдохнул.

— Кристина... была моей партнершей. По бизнесу. И да, — он с трудом выговорил, — мы были вместе. В прошлом. Это закончилось несколько месяцев назад.

— Тогда почему ты не сказал мне? — вырвалось у Олеси.

— Потому что я боялся, — его голос стал тихим. — Боялся, что ты, с твоим... с твоим опытом, с недоверием, сразу решишь, что я такой же, как все. Что у меня неразбериха в личной жизни. Что я не заслуживаю твоего доверия. Я хотел... я хотел, чтобы между нами сначала возникло что-то настоящее. Что-то, что было бы сильнее моего прошлого. А потом уже рассказать тебе все. Это была глупость. Трусость. Я понимаю это сейчас.

Он смотрел на нее прямо, и в его глазах не было лжи. Была только искренняя, горькая раскаяние.

— И все? Вы просто расстались? — спросила Олеся, все еще не веря.

— Да. Это было взаимное решение. Вернее, скорее мое. Отношения исчерпали себя. Мы отравляли друг друга. Слишком много бизнеса, слишком много... токсичности. Я ушел, разорвал все связи. Для меня это в прошлом.

Он говорил убедительно. Слишком убедительно. И Олеся, глядя на его честное, искаженное болью лицо, хотела поверить. Ей отчаянно хотелось поверить, что этот кошмар с фотографиями — просто неприятный эпизод, который они смогут пережить.

Но Максим не сказал ей, что Кристина до сих пор звонит ему по ночам. Что ее «не могу смириться» граничит с одержимостью. Что она до сих пор считает его своей собственностью и готова пойти на все, чтобы вернуть его или разрушить то, что у него появилось нового. Эти детали он решил оставить при себе. Сейчас, когда Олеся и так на грани, правда о настоящем масштабе проблемы могла бы все разрушить окончательно. Сначала он должен заслужить ее доверие. Хотя бы немного. А потом... потом разберемся с Кристиной.

— Олеся, — он осторожно взял ее за руки, и она не отдернула их. — То, что было между нами прошлой ночью... для меня это было не игрой. И не попыткой забыться. Это было... единственное настоящее, что со мной происходило за последние годы. И я не хочу терять это из-за призраков из прошлого. Дай мне шанс. Дай нам шанс.

Она смотрела на их сплетенные руки, на его лицо, и почувствовала бесконечную нежность. А что, если Маша права? У каждого есть свое сложное прошлое.

Она медленно выдохнула.

— Ладно, — прошептала она. — Ладно. Но... никакой лжи больше. Никаких полуправд. Если что-то случится, если она... если Кристина появится снова, ты скажешь мне сразу. Пообещай.

— Обещаю, — без колебаний сказал он, и его пальцы сжали ее ладони.