Притворись моим на Новый год!

44

Максим

Бар, дорогой, полупустой, нашёптывающий тишиной дорогого дерева и мягкого джаза. Перед Максимом стоял стакан с виски. Он медленно водил пальцами по ободку стакана.

Она вошла, как всегда — заставляя пространство подстраиваться под себя. Кристина. В чёрном, облегающем, с ледяным блеском в глазах, который не смог бы растопить никакой алкоголь. Она села напротив, не снимая пальто, оставив его как доспехи.

— Ну что, Макс, отдохнул от семейной идиллии? — голос был сладок, как сироп, и так же липко-ядовит.

Он поднял на неё взгляд. Несколько месяцев назад этот взгляд, этот тон могли заставить его напрячься, включить холодный, расчётливый режим переговоров. Сейчас он чувствовал лишь глухое раздражение и усталость. Бесконечную усталость.

— Зачем ты позвонила, Кристина? Мы всё обсудили.

— Обсудили? — она изящно приподняла бровь. — Ты объявил о своём решении. Я с ним не согласна. Поэтому я здесь, чтобы обсудить условия твоего возвращения.

Максим коротко, беззвучно рассмеялся.

— Нет.

— О, как категорично. — Она откинулась на спинку стула, изучая его. — И как поживает твоя… кто она там, аниматорша? Она уже оправилась от шока? Говорят, ты даже на пороге её квартиры дежурил. Как маньяк.

Его пальцы резко сжали бокал. Информация о его попытках виделась ему теперь не болью, а унижением. И Кристина, как всегда, била точно в незажившие раны.

— Оставь её в покое. Это между мной и тобой.

— Но она стала частью «между мной и тобой», Максик. Своим наивным появлением она всё усложнила. — Кристина наклонилась вперёд, её голос снизился до опасного, интимного шёпота. — Послушай меня. Я устала ждать, пока ты наиграешься в простую жизнь. У нас есть общее дело. Очень прибыльное и, скажем так, очень чувствительное дело. И оно требует твоего внимания. Слишком много тонкостей, которые знаем только мы вдвоём. Твоя пассия, твоя Олеся… она часть другого мира. Мира гирлянд и детских утренников. Она не переживёт нашего мира. А он… он не потерпит посторонних.

Угроза витала в воздухе, густая и неоспоримая. Максим понимал, о чём она. Но потерю совместного бизнеса он переживет. Это не основной его источник заработка. Надо же, его трудоголизм впервые за долгое время не вышел ему боком.

— Ты что, хочешь шантажировать меня нашими же документами? — спросил он спокойно, глядя ей прямо в глаза.

— Я хочу вернуть тебя к здравому смыслу, — парировала она. — Ты сошёл с ума из-за этой девчонки. Я даю тебе выбор. Ты возвращаешься ко мне. Мы продолжаем работать, как раньше. Или… — она сделала драматическую паузу, — или я отправляю нашу бухгалтерию и все отчёты по сомнительным сделкам конкурентам. И, конечно, в соответствующие органы. Твоя репутация, твой бизнес, твоя свобода превратятся в пыль. И уж точно никакой Олесе ты тогда будешь не нужен. Бедняжка и так еле ноги волочет после твоих фокусов.

Кристина все говорила, а перед глазами Максим видел Олесю на кухне родителей, смущённую и трогательную. Видел её глаза, полные доверия, когда они выдумывали историю их «романа». Видел, как эти же глаза наполнились болью и разочарованием, когда она узнала правду.

— Каким сделкам, Кристина? Что ты проворачивала в мое отсутствие?

Раньше такой шантаж сработал бы. Максим, холодный прагматик, консультант по рискам, всегда умел взвешивать. Бизнес, карьера, репутация — это был его фундамент. Будущее для его дочери. И Кристина была частью этого мира, она понимала правила игры.

Но он уже какое-то время отходил от дел в их компании. Что же такого там натворила Кристина? Создавала на него компромант для шантажа? Сам виноват. Нужно было рвать все отношения сразу, не пуская все на самотек. Что же, за трусость всегда приходится платить.

Он ощущал призрак тепла, простого счастья, домашнего какао, смеха под дождём и чувства, что ты наконец-то не играешь роль, а просто живёшь. Кристина думала, что у него есть выбор. Но его сердце свой выбор сделало уже очень давно.

Максим отставил стакан с алкоголем.

— Ты всё сказала? — его голос был тихим, почти бесстрастным.

Кристина смотрела на него с ожиданием. Она ждала переговоров, торга, попытки найти компромисс. Она знала его цену и была уверена, что переплачивать он не станет.

— Пошла вон, — произнёс он чётко, без колебаний.

В баре на секунду воцарилась тишина, в которой был слышен только отдалённый

саксофон.

— Что? — прошептала Кристина, не веря своим ушам.

— Ты меня слышала. Раскрывай тайны, отправляй документы куда угодно. Уничтожай бизнес, судись — делай, что считаешь нужным.

Он встал, отодвинув стул. Смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни страха, ни злобы. Только окончательная, бесповоротная усталость.

— Учитывай, что если соврешь или что-то подделаешь — мои юристы найдут то, что ты упустила. И тогда засудят уже тебя. Так что держись подальше от меня и моей дочери. И заклинаю — оставь Олесю в покое. Мне без неё ничего не нужно. Ни этот бизнес, ни деньги, ни репутация. Поэтому я тебя из-под земли достану, если с ней что-нибудь случится.

Кристина побледнела. Её уверенность дала трещину. Она рассчитывала на всё, кроме этого — кроме добровольного самоуничтожения.

— Ты сошёл с ума! Ты потеряешь всё!

— А это тебя не касается, — улыбнулся Максим.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл к выходу. Его шаги отдавались гулко в почти пустом зале. Но, выходя на морозную улицу и делая первый глоток холодного ночного воздуха, он впервые за многие месяцы почувствовал лёгкость.

Он достал телефон. Последний раз посмотрел на её номер. Не стал набирать или писать. Слова уже ничего не значили, остались только поступки. Он пошёл по пустынному тротуару, оставляя за спиной бар, Кристину и всю свою прежнюю жизнь.