Притворство

Пролог

— Снимай одежду, ложись, — Асад кивает на огромную кровать, занимающую большую часть комнаты.

От неизбежности и беспомощности дрожат пальцы и губы. Я опускаю голову и скольжу руками по одежде, борясь с надвигающейся истерикой. Меня с самого детства готовили к замужеству и к тому, что мужчину нужно боготворить, даже если он ублюдок. Асад не такой, и в этом все дело. От него веет силой и уверенностью, словно он непобедим.

Ублюдок и выродок – так его называет дядя Марат. Пояснений не следует, ведь перед женщинами не отчитываются и не вводят их в курс дела. Не положено. Удел слабого пола – следить за домашним очагом, ублажать мужа, рожать и воспитывать детей. Нам нельзя думать и иметь собственное мнение.

Пару часов назад Асад стал моим мужем. Церемония прошла по всем традициям. Гости до сих пор шумят внизу, а мы находимся на втором этаже в спальне для молодоженов. И сколько бы я не готовилась морально к предстоящему, меня трясет, и слезы наворачиваются на глаза.

Пальцы не слушаются. Ни одна пуговица, ни один замок не поддается. Стыдно.

Алиев видит мои потуги, не спеша помогать. Наверное, мне бы стало намного лучше, если бы он подошел, разорвал на мне одежду, сделал, что положено, и оставил умирать душевно, но он ведет себя так, словно ему не интересен процесс, да и сама свадьба тоже. Асад был максимально отстраненным и не посмотрел на меня. Ни разу.

О нашем браке мне сообщил отец. Сухо озвучил факт, не забыв сказать, как сильно я опозорила семью связью с русским парнем. Для каждого родственника я стала испорченной, а жениха быстро заменили. Теперь породистого Рамазана Делимхаева заберет другая, а мне выбрали мужа под стать. Такого же порченного, как и я, хотя мой грех лишь в общении с Кириллом Волковым и чувстве притяжения, которого я никогда не испытывала раньше ни к одному парню.

Я не испорчена, не тронута. Физически девственна, но разве им объяснишь?

Нет. Меня даже слушать никто не станет. Ни отец, ни братья, ни мать. Последняя и вовсе задирает нос и одаривает меня презрительным взглядом.

Работает ли их давление?

Да. Я чувствую себя ничтожеством, которое посмело поставить грязное пятно на репутации Мамедовых. И ведь никого не смущают поступки моих братьев? Им все можно. Они получают опыт.

— Сорочку можешь оставить, — оглушает Алиев, когда мне все-таки удается справиться с одеждой.

В глаза ему не решаюсь посмотреть. Прямой зрительный контакт сродни провокации. Я не хочу, чтобы Асад воспринял неправильно мои взгляды в его сторону, хотя, что скрывать, мне интересно посмотреть на человека, которого считают опасным и даже непредсказуемым.

Слышу тихие, но уверенные шаги рядом, и перестаю дышать. Рассматриваю узор на ковре под ногами, пока сердце оглушает своими мощными ударами.

Как можно быть готовой к тому, что чужой мужчина прикоснется к тебе и…

Сглатываю ком в горле, стоит только Алиеву дотронуться до моего подбородка. Глаза против воли округляются, выдавая меня с потрохами. Я боюсь… Как же сильно я боюсь оказаться в его руках и не только…

— На кровать, — кивает в заданном направлении, а я глубоко втягиваю воздух, отравляясь ароматом незнакомого парфюма.

Нет, он не неприятный. Просто чужой, непривычный и очень насыщенный. Я не могу разбить его на ноты и отнести к определенной категории, ведь мозг занят совсем другим. Он ищет пути отступления, чтобы не сталкиваться с болью как физической, так и душевной.

Сделав несколько вдохов, я все же на не гнущихся ногах отправляюсь в постель. Асад идет следом. Его взгляд чувствую. Тяжелый и… незаинтересованный. Ощущается раздражение, которое он и не пытается маскировать.

— Подожди, — застываю около края, а он дергает за покрывало.

Лепестки роз, покоящихся на нем в причудливом сердце, тут же взмывают ввысь и падают к моим ногам. Возможно, ночь могла стать для меня самой романтичной и незабываемой, и последнее точно свершится. Я не забуду, но вот романтика…

— Теперь ложись, — командный тон совсем не мотивирует и не подготавливает к исполнению супружеских обязанностей, но я повинуюсь.

Картинка перед глазами размывается. Моргаю. Слезы капают на белоснежные простыни и тут же исчезают, оставляя темные следы на ткани, как кратковременное напоминание о себе и моем страхе. Когда поворачиваюсь к Алиеву, на лице уже нет ни намека на влагу. Он стоит на том же месте, прищурившись, достает из кармана складной нож, приводя меня в ужас.

— Мне придется сделать тебе больно, Аника, но лишь раз. Так нам обоим выгодно.

— Что?

Раздается щелчок, и перед моим взглядом мелькает лезвие ножа.

— Сейчас объясню.

_____________________________________

Добро пожаловать в новинку) Буду безгранично рада вашим звездам и комментариям)

История не для фиалок. Если такие есть, рекомендую найти другую книгу;)