Притворство соленой рыбой

Глава 1.2 Подготовка к Божественному испытанию

- Двадцать один, двадцать два… цать пять, - методично отжимаясь, монотонно бубнила я.

После полсотни отжиманий следовали подтягивания, затем делаю насечку на дверном косяке и топаю к задней стене, единственной без окон. Касаюсь древесины, но не успеваю ощутить особенную шероховатость сруба, как преграда исчезает, и я с тоской взираю на неровную тропинку, ведущую к высоченной такой каменно-скалистой гряде.

Даже в отдалении (примерно, на расстоянии трех-четырёх километров) ощетинившиеся отвесно камни смотрелись внушительно. Впрочем, я давно уже не любуюсь дикими, явно незнакомыми видами, а, плавно разгоняясь, просто бегу вперед. Тело, несмотря на ухабы и рытвины, с невероятной легкостью летело по заросшему пути.

Затем следовал подъем без страховки. Никогда в прошлом мне не приходилось взбираться на скалы. Вот, тут действительно приходилось попотеть, однако больше разумом – над тем, на какой камень перенести вес тела. Парочку первых раз (и один последний при случайном обвале) интуиция меня подводила. И хлад от падения с острой болью я, верно, не забуду никогда. Умереть здесь я не могла, просто под уже опостылевшее ворчание вредного божка открывала глаза в своей родной избушке. В те неудачные дни приходилось делать перерыв и ждать, пока тело полностью восстановится (точнее, пока мое «тормознутое» сознание переработает шок и признает себя полностью здоровым). А это преступное замедление!

Я и так слишком отставала.

На небольшой площадке почти у вершины меня уже ждала троица рослых теней. Точнее, вполне себе объемных человекоподобных фигур, состоящих из мутной полужидкой субстанции, в которой можно и застрять без применения духовной энергии. Слава Богам, они не устраивали препоны на подъеме в виде лавин (и тот бессильный ужас, когда на тебя с оглушительным грохотом несется каменный поток, я ощутила лишь единожды). Эта троица ни разу не нападала первыми, а просто шла на меня. Впрочем, в этом-то и заключалась основная проблема.

Не то, чтобы я никогда не дралась. Росла я далеко не в благополучном районе, да и не в лучшие времена девяносто-двухтысячных. Но даже в глубоком детстве понимала, что мои «противники по песочнице» ощущали ровно такую же боль. Поэтому старалась убежать и лишь в самом крайнем случае отвечала. Будучи взрослой, я сталкивалась с открытой агрессией также нечасто. Как-то для самозащиты приходилось перехватывать огнестрел у одного отморозка из мутной коллекторской шарашки. Но от этой «разовой акции беспрецедентной храбрости» мне до самой кончины периодически снились кошмары.

Что-то в самой моей сути противилось быть агрессором. Хотя эти марионетки даже лиц нормальных не имели, выдавался вперед немного нос и уши; а так, ни глаз, ни рта, ни волос, вместо рук лезвия…

И даже после десятка боевых тренировок я медлила, позволяла загнать себя к краю пропасти, чтобы с рыком, но все же нанести всегда крайне неточный удар скорее по воздуху, чем по противникам. Только тогда они начинали отвечать, и парировать удары выходило гораздо легче, но столь нужное пространство для маневров бывало уже потеряно.

В конце концов, я даже научилась кое-как отбиваться и ускользать по ступеням к вершине. Марионетки не преследовали, однако этот способ не особенно нравился приставленному вредному божку, и я выслушивала новую порцию нелицеприятных оценочных суждений.

После боя, помедитировав на солнышке, я спускалась с «чудесатым сопроводителем» по пологой тропке с противоположной стороны в пещеру и оказывалась в своей избушке, где вновь штудировала уже рассортированные книжки, делала парочку записей особо ценного, вновь совершенствовалась, разгоняя Ци по телу, а перед сном тренировала некоторые «боевые» (именно в кавычках) навыки. А открыв глаза, я начинала все заново. И так день за днем.

Практически все это время я молчала, лишь при чтении, позволяя себе вслух высказывать безопасные размышления, что периодически приходили на ум. Естественно, расчет был на то, что вредный божок ответит. Иногда так и происходило, но чаще я напоминала сумасшедшую, обращаясь к пустоте.

В этот раз в битве с марионетками я решила использовать иную тактику – к троице марионеток блеснули заряженные Ци иглы. И… Я предсказуемо промахнулась! Из десяти ни одна не попала во внушительные, медленно наступающие фигуры. Зато это все же спровоцировало долгожданную атаку.

Марионетки разом бросились, однако я была уже готова, поэтому легко ушла от прямых, совершенно бездумных ударов рук-ножей двоих и коротким мечом отбила атаку третьего с такой силой, что нападавший был откинут скале, где благополучно и развеялся. С разворота нанесла скользящий по шее ближайшей марионетки и вновь увернулась от последнего противника, кувырком с ноги посылая того в пропасть.

Я, не веря в успех, замерла на непривычно пустой площадке, пытаясь отдышаться. Впервые у меня получилось одолеть всех и спокойно подняться по ступеням, а не спасаться бегством.

- Чему радуешься? Не забывай, сколько времени ушло впустую? Это стандартные навыки самозащиты любой заклинательской школы, - Вредный Небожитель не мог не раскритиковать даже мелкое мое достижение.

Я по обыкновению не стала спорить, только отметила, что хочу после медитации принять водные процедуры, и божок тактично исчез. Ну, или по крайней мере, замолчал. Как таковой нужды в умывании не было - и тело, и одежда после сна обновлялись сами. Более того, я могла такой ментальный трюк очистки провести в своей избушке и самостоятельно. Но вот, психологически эти моменты расслабленного уединения в горячем источнике после долгого напряженного дня были чуть ли не единственной отдушиной, которая у меня осталась. Но, в конце концов, даже здесь я начинала чувствовать вину за свою медлительность.

Вот, и теперь после, казалось бы, первой за долгое время победы я, разогнав Ци по меридианам и бухнувшись в боевом белом халате в воду, все никак не могла успокоиться. В голове крутились далеко не радужные размышления. Ведь вредное божество в этот раз было совершенно право!