Притворство Времени

Глава 1

Кровавый диктатор пал. Смогу ли я жить как раньше? Сможет ли кто-то вообще жить после такого нормально? Подобные мысли посещали каждого, и я была не исключением. Кровь больше не станет проливаться. Война окончена. В такие моменты просто не знаешь, что стоит сделать, как правильнее отреагировать. Улыбнуться светлому будущему? А быть может, просто упасть на колени, давая волю эмоциям, и продолжать оплакивать тех, кто до этого дня не дожил? Не знаю. Но точно знаю, что этот год выжег все эмоции, а долгожданное завершение войны не принесло с собой долгожданного облегчения. Что уж говорить, я даже принять это толком не успела. Кажется, что вот я проснусь и мне вновь предстоит бежать. Бежать вперед, коротая время, и молить. Молить о жизни, желая смерти неизвестному диктатору, что пришел к власти.
Я стояла перед поместьем своей семьи и не решалась войти. Прошел год с моего побега. Год с момента, когда я отреклась от своей семьи и решилась бежать. Долгое время я просто скиталась по улицам Лондона, еще больше времени прожила в штаб-квартире сопротивления. Он существовал еще задолго до официального начала войны – Орден был практически всегда, сколько себя помню, защищал, в частности, обычных людей. Полукровок и тех, кто не оправдывал своего существования, по мнению Лорда и его армии, таких же чистокровных магов-аристократов. Мерзость. Поджимаю губы и оглядываю давно забытый дом. На что я надеюсь? Вернусь и все станет таким же, как когда-то в детстве? Далеком, уже стертом временем, но до боли родном детстве… Это просто смешно. Хочу дать себе пощечину за то, что всё еще питаю такие глупые надежды.
Более реально сейчас вспоминать время, проведенное с орденом. Находиться там было опасно. Диктатура кровавого диктатора гласила о том, что любой, не присягнувший в верности ему, будет убит на месте. Вечные патрули. Его армия знала о нас. Искала. Кто знает, может быть, поэтому я так и не вступила в ряды сопротивления, не сражалась на светлой стороне. Страх. Они вселяли его в людей, в магов. Я боялась вступать в бой, и здесь речь даже не о моих навыках – они были достаточно неплохи. Мне было жутко увидеть перед собой знакомые лица. Было страшно даже вообразить, что мне придётся сражаться с кем-то из своих знакомых или еще хуже – родных? Например, мама. Еще ужаснее – отец. Встреться я с ним посреди ожесточенной битвы, он бы не позволил мне уйти просто так. Дело даже не в приказе их уважаемого лорда, конечно же, нет. Он бы отыгрался на мне за предательство, в частности, за побег.
Родители присягнули в верности сразу же, как нам всем стало ясно – он вернулся. Именно в тот момент мне пришлось забыть о детстве. Забыть о том, что когда-то в моём доме было действительно то, что можно назвать семьёй. Я всё еще оглядываю некогда знакомое мне место и издаю протяжный вздох. Пусть будет проклят поганый диктатор, что завербовал большую часть чистокровных магов. Точно. Он ведь и так проклят – гниёт в сырой могиле сейчас. Приходится слегка потрясти головой, чтобы отбросить лишние мысли об этом ужасном человеке. Человеке ли? Вновь думаю о том, что с радостью бы отыскала поганую землю, что сейчас обволакивает его тело на глубине трех метров. Заплевала бы его надгробие. Безымянная могила смеялась бы прямо в лицо мне – это ведь не вернет сотни мертвых душ, что теперь навсегда останутся в ином мире.
Мой отец Роберт Бронте занимал приличную должность в министерстве магии, и никто из коллег ведь даже и не догадывался о его причастности к будущему захвату. Именно из-за него министерство пало. Он выдал всю секретную информацию, собирал всё до самой маленькой крупицы, услуживая лорду. Этот поступок повлёк за собой сотни смертей невинных волшебников и волшебниц. Кто-то из них был в прекрасных отношениях со своим коллегой, но даже это не заставило Роберта поддаться сомнениям в ту ночь. Спаслись не многие, и по их рассказам, мужчина просто стоял и наблюдал за всем тем хаосом, который случился по его вине. Кто-то мог заметить улыбку на его лице, и я точно знала, он был счастлив, когда это случилось, – он ненавидел всё то, что делало современное министерство магии. Его политика, как он считал, направлена на процветание людей, но не магов точно. Я поморщилась от очередных воспоминаний, связывающих меня с этим домом, на бледном лице появились морщинки. Нервно поправляя чёрные спутанные волосы, я вошла.
На пороге стояла Марго Бронте. На ней, как и всегда, было красивое чёрное платье в пол, волосы аккуратно собраны в низкий пучок, да так, что ни одна волосинка не смела выправиться. Держа аристократичную осанку и сомкнутые в ладонях руки, женщина смерила меня жестоким взглядом.
– Привет, мам… – молчание было слишком напряжённым, и это всё, что я смогла сказать еле слышным голосом. Зайдя в дом, я моментально почувствовала тревогу. Словно я добровольно вернулась в клетку. В клетку, из которой так стремительно сбежала примерно год тому назад. Марго, высоко подняв подбородок, тем самым показывая превосходство и власть над ситуацией, подошла ко мне и дала звонкую пощёчину. Щека загорелась красным, и я, чуть не приложив ладонь к ушибленному месту, одёрнула себя и просто поправила волосы, которые от размашистого удара упали на лицо, создавая контраст между цветом волос и бледным тоном кожи. Я смиренно посмотрела в пол, не желая провоцировать продолжение конфликта, которого и так, по всей видимости, не избежать.
– Как ты можешь являться в дом семьи Бронте и говорить мне: «Привет, мам»? – проговорила женщина высоким тоном. Должно быть, она больше не считала меня дочерью. Не считала частью нашей семьи Бронте.
– Успокойся, Марго, – слышу стальной голос. – Ты помнишь наш разговор? – из гостиной вышел Роберт и усмирил жену ледяным взглядом, останавливаясь неподалёку.
– Да, извини. Я не смогла сдержаться перед таким эксцентричным проявлением наглости в наш адрес, – тихо, но при этом с ноткой возмущения проговорила Марго, притупив взгляд в пол. Отец был главным в нашей семье, и даже мамино самолюбие и гордость рушились рядом с ним, словно карточный домик.
– У нас будет время поговорить с дочерью. Должно быть, она устала после восстановительных работ в академии, – язвительно проговорил отец, давая понять, что его дочь чистокровного происхождения, как и вся семья, не должна заниматься подобного рода деятельностью.
– Да, отец. Могу ли я пойти в свою комнату? – по большому счёту, мне было всё равно, что там они думают. Я знала, что сейчас, как никогда нужна разрушенным стенам, коридорам и кабинетам, хранившим вспоминания о счастливом прошлом. Последний бой, что произошел на территории академии, разрушил всё. Всё, что мне было дорого. Не только мне – это был тот редкий случай, когда место стало домом для всех: учителей, учащихся там. Поэтому, когда первая стена замка была пробита, сердце каждого ощутило точно такой же удар и внутри себя.
Реставрация замка, в которой участвовало множество добровольцев из учеников, стала отличным поводом не пересекаться лишний раз с отцом или мамой. Я не могла ощущать комфорт в этом месте, как когда-то это было в детстве. Сейчас это лишь воспоминания о когда-то счастливой семье, которую разрушила война. Роберт и Марго обменялись странными взглядами и ушли в столовую. Я выдохнула и наконец-то смогла подняться по крутой лестнице, ведущей в комнату. За целый год в ней ничего не изменилось. Может, я и соскучилась по дому, но не по родителям точно. Дом – очень громко сказано. Единственное место, где мне было хоть немного спокойнее, – моя комната на втором этаже особняка.
Я устало закрыла свои тёмно-карие глаза перед зеркалом, запуская руки в средней длины волосы, но тут же, распахнув их, подбежала к большому шкафу и начала искать. Тонкие длинные пальцы тряслись, но наконец-то я взмахнула палочкой и то, что я искала, появилось в поле моего зрения. В руках находился один из романов, что я припрятала. Вытащив остальные книги, я легко улыбнулась и положила их под кровать. На душе немного полегчало. Вряд ли родители были бы рады моей тяге к такому, если они вообще были бы рады хоть чему-то. Они слишком одержимы идеями чистой крови и всегда повторяют, какие же полукровки никчемные, а обычные люди, что даже не знают о нашем существовании, – это вообще расходный материал. Книги, что теперь находились под кроватью, были написаны людьми. Моих родителей бы не волновало то, насколько талантливым человеком нужно быть, чтобы написать что-то подобное. Они вообще не признавали что-то, не созданное магами. Такого мнения придерживалось большинство чистокровных семей в нашем мире, к большому сожалению.
Я не разделяла этого мнения, но, по большому счету, мне было плевать и на тех, и на других. Меня не волновали какие-либо политические проблемы – я всего лишь хотела спокойной жизни хоть когда-нибудь. Я очень любила читать обычные книги, что писали люди, в основном, это были романы про красивую историю любви двух людей или же какие-то детективы. Книги для меня были порталом в другой мир. В мир, где есть любовь, красота, доброта и еще миллионы эмоций, которые я не получаю здесь по каким-то на то причинам. Не сложно и догадаться, почему люди так любят читать. Им не хватает магии. Волшебства. Мне очень интересно читать то, как они видят другие миры. Как представляют себе магов. Я проживаю тысячи жизней, но вновь возвращаюсь к своей, окутанной мраком и серостью. Опасность была и в романах. Но одно дело читать об этом, а совсем другое – чувствовать её под кожей, бороться за жизнь по-настоящему – это совсем другое. Если и были в книгах мрак и безнадежность, то всегда, абсолютно всегда после этого наступал рассвет. Всё обязательно проходило. Люблю сравнивать себя, наш мир с тем, что вижу в книге. Мы приблизились к концу, добро победило зло в магической войне, но мрак не исчез. Это и было нереалистичным в том, что я любила читать. Мрак уже может не отступить никогда. Он может окутать наши сердца, и даже после конца мы не в силах больше оправиться. Когда я закрывала глаза, я каждый раз видела страшные воспоминания, проносившиеся перед моими глазами с бешеной скоростью.
Понятия не имею, что больше ранит меня: то, что родители год назад заставляли меня присягнуть в верности диктатору и занять место среди его подчиненных, или весь этот хаос, который творился несколько лет и закончился буквально две недели назад. Наверное, поступки родителей — это такой же хаос, как и второй вариант, только вот они и были его источником под влиянием жестокого лидера. Всё, что я понимала, – это то, какое безумие творилось вокруг, и вряд ли я смогла бы что-то изменить, даже проделай огромную работу над собой, тени прошлого навсегда останутся рядом. Весь этот ужас, который я всегда наблюдала с первых рядов, пробил моё детское сердце и заставил повзрослеть слишком рано. Вряд ли возможно забыть это когда-нибудь.
Я закрыла лицо руками и упала на кровать в надежде уснуть, чтобы скорее наступило завтра. Ночные кошмары не давали покоя. Последние годы это было так привычно. Каждую ночь переживания давали о себе знать во снах.
Я часто видела во сне лица погибших или тот «прощальный» взгляд кровавого диктатора, который он скорее всего случайно посвятил мне, когда между ним и Генри всё было кончено. Он был лучшим учеником академии, по совместительству «избранным», кому суждено победить лорда. Так и случилось. Я видела его глаза сквозь маску и теперь уже не могла точно знать, были ли они устремлены на меня в жизни. Казалось, что нелепый, повторяющийся сон внушил мне это. В каждом сне я испытывала что-то вроде жалости. Должно быть, мой мозг спроецировал это чувство на смерти не только магов светлой стороны, но и на него. В реальной жизни же жалеть стоило только о том, что мы не узнали личности кровавого диктатора.
Бывало и такое, что я вскакивала с кровати с палочкой в руке, видя перед собой события, которые происходили за последний год. Сегодня это был сон, где я вновь посреди битвы и Себастьян Райли собирается взмахнуть палочкой, нанося самое отвратительное проклятие. Я оказалась здесь по самой гнусной случайности, а теперь дрожу и стараюсь не выронить волшебную палочку из рук. Ноги должны подвести меня.
– Ты совсем не изменилась, но как? – он опускает палочку и всматривается в моё лицо, пытается понять. Брови сведены к переносице, и я понимаю – он по-настоящему удивлен. Смысл его слов был непонятен, ведь дома меня не было почти что год, и это нормально, что каких-то серьёзных изменений не было. Да и как он мог понять, что перед ним наследница семьи Бронте, если я никогда не виделась ни с одним из тех, кто выступал за чистоту крови? Родители планировали представить меня во время присяги на верность, но мне посчастливилось вовремя сбежать. На этом моменте сон обрывался.
Следующее утро началось как всегда с раннего подъёма – так было заведено в семье. Во время завтрака услышанные шаги заставили меня сесть, как полагается настоящей леди: лишь запястья рук находились на столе. Демонстрируя благородную осанку, я выровняла спину.
– Доброе утро, – Слегка склонила голову.
– Надо же. Не забыла то, к чему я тебя приучала все эти годы. – Марго выглядела удовлетворённой своим воспитанием.
Да уж. Забудешь тут. Воспитание в нашей семье было важной частью. Нередко даже за неправильный тон голоса или взгляд я могла получить пощёчину или в лучшем случае жесткий выговор. С утренних завтраков я иногда уходила с покрасневшими руками – последствия уроков этикета от отца. За год моей жизни без родителей я увидела, что может быть иначе. В семье Беннетт, к примеру, всегда была весёлая и воодушевляющая атмосфера. Даже в военное время они сохраняли тепло в общении между собой. Я частенько ловила себя на мысли о том, что начинаю завидовать, но была искренне рада, что хоть кому-то повезло.
– Ты хочешь искупить вину за свой побег в самый ответственный момент? – Неожиданно спросил отец и отвлёк меня от приятных воспоминаний о штаб-квартире. Будь он неладен. Хочу фыркнуть, но сохраняю отчужденный вид. Он просит меня искупить вину за то, в чем я не виновата. Я делала так, как считала нужным. Я не собиралась принимать их сторону, что одновременно означало и сражаться, участвовать в вылазках, убийствах и пытках. И плевать я хотела на Грейстона, который половину шестого курса ходил и хвастался направо и налево тем, что занял место в рядах убийц. А главным аргументом Марго после этого стало: «Вот сын Грейстонов с гордостью принял метку, какой молодец!» До чего смешно же было слышать это.
– Да, отец. Что я могу сделать для нашей семьи? – Ответила я как можно вежливее, делая вид, что искренне заинтересована тем, что могу оказаться полезна.
– Как ты знаешь, сейчас проходят многочисленные проверки на причастность к действиям кровавого диктатора. Ты должна дать ложные показания. Соври, что причиной твоего побега стало то, что мы с Марго оказались под действием заклятия-подчинения, потому и выполняли поручения Лорда. В ином случае наша семья окажется в местах не столь отдаленных, если ты понимаешь, о чем мы. – Роберт был серьёзнее обычного. По его взгляду было понятно, что отказов он не принимает. Этот взгляд я знала слишком хорошо, и в случае неповиновения обязательно последует наказание. Я подавилась вишнёвым соком и закашлялась. Я ненавидела их за всё, что они сделали, но и перспектива того, что Роберт и Марго окажутся в магической тюрьме, меня не особо и радовала. Часть любви, которая лилась фонтаном из моего сердца в детстве, подала легкий признак жизни.