Притяжение. Память белой луны

Глава 31

Милена вышла из своего домика прямиком в объятия яркого солнца. В Ирзоне уже чувствовалась весна: небо наливалось красками, холодный ветер сменился теплым бризом, снег сдавался под натиском природы и уже начал таять. Милена вспомнила, как еще несколько дней назад каталась на коньках в окружении снежных холмов и зимних пушистых елей. Наличие и отсутствие волшебства в воздухе словно бы влияло и на погоду и в Ирзоне чувствовалось тепло, в то время как в далекой деревушке посреди леса воздух продирал до костей холодом.

Милена огляделась и заметила неподалеку Весту и Элима с сыном. С ними разговаривала молодая девушка из местных жителей. В отличие от более взрослого поколения, девушка на шаманов смотрела с интересом.

Элим будто заметил на себе взгляд и повернулся к Милене. Поначалу она не хотела подходить, но что-то подтолкнуло ее сделать шаг.

- Пойду, накормлю Алана, - заметив приближение Милены, сказала Веста и ушла в сопровождении девушки.

Милена остановилась напротив скамьи, где сидел Элим, но ничего не сказала. Она не знала, как стоило начать разговор, и что теперь испытывала к шаманам, что чувствовала к самому Элиму. Он тоже молчал, глядя куда-то перед собой.

- Наверное, нужно тебя поблагодарить? – нарушил Элим затянувшееся молчание.

Милена присела рядом с ним.

- Я ничего не сделала.

- Зачем вернулась? – спросил шаман с непроницаемым лицом.

- Мимо проходила! – язвительно отозвалась Милена. До сих пор где-то внутри в ней пылала обида и разочарование. Она посмотрела на парня, который за время жизни в племени шаманов, успел ей понравиться, и почувствовала, как вздрогнула гневная искорка. Милена вздохнула, не желая чувствовать к нему хоть что-то, но до сих пор еще помнила его прикосновения и запах его тела.

- Слышал, то, что волшебство вернулось, твоих рук дело? – сдержанно, отстраненно, как ни в чем не бывало, говорил Элим.

- Сама не знаю, как это получилось, - растерянно выдохнула Милена.

Элим усмехнулся:

- Всегда у тебя так. Всё случайно выходит.

- Но это правда! – на мгновение Милена забыла свою злость и обиду на шамана и заговорила с ним как с давним другом. Но стоило лишь взглянуть в его лживые глаза, тут же отрезвела и, нахмурившись, отвернулась.

- Злишься? – понял Элим.

- Даже не знаю на кого больше, на тебя или на себя! – призналась Милена.

- Ты не дала и шанса всё объяснить.

- А смысл? – вспылила Милена, будто вновь оказалась среди шаманов и пыталась сбежать. – Забудь, проехали!

- Знаешь, почему мы такие? – спокойно поинтересовался Элим, хотя догадывался, каким будет ответ.

- Мне всё равно!

- Наше племя стало таким из-за проклятья семьи Гейден, предков Динасия. Я даже не знаю теперь, что же такого случилось между ними, но результат на лицо. Род Гейден, проклял шаманов, на нашей коже из-за этого всегда проявляются татуировки – печать этого проклятья. А еще… Они так хотели уничтожить нас, что женщины нашего племени перестали рожать. Продолжения рода не было. Племя просто было на грани вымирания.

Милена недовольно скрестила руки на груди, не желая слушать Элима, но встать не могла, будто прикованная к скамейке. Она отвернулась, но все равно улавливала слова шамана, всем нутром понимая, что вновь поступит неправильно, если не выслушает.

- Тогда вам пришла эта гениальная мысль…

- Не гениальная, - перебил ее Элим. – Это вышло случайно. Я не оправдываю. Но они были в отчаянии. Наши женщины не могут иметь детей, поэтому приходилось прибегать к помощи девушек из соседних деревень. Никому не хочется умирать, понимаешь? Другого выбора просто нет. Они делали это, чтобы выжить! Мы делали это, чтобы жить! И учили своих детей. Так учили моего отца. А он учил этому меня. Мы другой жизни не знаем.

Элим замолчал. Милена опустила голову и уставилась на кончики своих ботинок. Ни одна мысль не лезла в голову, никакие слова не появлялись в сознании. Слишком трудно давались слова шамана, нелегко было принять такую правду.

- Это все Розана, - тихо прошептал Элим.

- Причем здесь моя мать? – переспросила сердито Милена, наконец, взглянув на шамана. Его глаза были полны печали.

- Когда она жила у нас, - вспоминая о прошлом, ответил Элим, - это время казалось мне самым лучшим в моей жизни. – Милена удивилась, но ничего не сказала. – Я впервые понял, что значит иметь маму. И отец преобразился. Я его таким никогда не видел. Он перестал ругать меня по каждому поводу, перестал быть вечно угрюмым и недовольным, он стал уделять мне больше времени, я тогда по-настоящему чувствовал, что он меня любит. Это было странно, ведь меня воспитывали совершенно иначе. Отец никогда не возился со мной так, как это делала Розана. Я так не хотел, чтобы она уходила. Тогда казалось, что у меня настоящая семья, что вот такая она и должна быть.

Знаешь, до того, как Розана пришла к нам, у нас была одна женщина, с которой мой отец и отец Весты хорошо дружили. Она была совершенно иной. Ее место было не среди шаманов. Она была доброй и заботливой. Даже через чур доброй и заботливой для наших мест. Мы называли ее мамой. Когда отец узнал, он жутко ругался. На нас. На Марию. Он запретил нам общаться. Боялся, что она принесет в нашу жизнь хоть капельку тепла. Мы должны быть жестокими и сильными – вот, что нам всегда говорили.