Приватный. Архитектор с витрины

Глава 3. Серый профиль

Кристен налила чай в кубические кружки из стеклокерамики, тяжёлые и чуть шероховатые на ощупь. Рия развалилась на диване, закинув ногу на ногу и с интересом разглядывала обстановку.

— Просторно, — протянула она. — Даже слишком. Обычно на первое время дают что-то попроще.

— У меня по условиям контракта полный пакет: жильё, охрана, транспорт, — спокойно сказала Кристен. — Даже сопровождающего предлагали.

— Элитного? — уточнила Рия.

Кристен кивнула.

Рия присвистнула:

— Да. Условия, конечно, шикарные...

Пауза.

— И когда мы увидим твоего сопровождающего? — прищурилась она.

— Никогда. Я отказалась, — ответила Кристен.

— Почему? — удивилась Рия.

— Мне хватило лицезрения одного обслуживающего.

— Какого?

— Уборщик вчера приходил. Ни посмотрел, ни слова не сказал, словно меня нет.

— Серые глаза? Стеклянный взгляд? — уточнила Рия.

— Да, — кивнула Кристен. — Я сначала думала, может, ему запрещено разговаривать с жильцами. Поискала информацию в сети. Оказалось, всё гораздо хуже.

— Это «серый профиль», — пояснила Рия, пожав плечами. — Обслуживающие низшей категории. У них встроен фильтр поведения. Отсутствуют чувства и спонтанность. Функция — без личности.

— Я, конечно, слышала, что здесь практикуют что-то подобное, — тихо сказала Кристен, — но увидеть своими глазами…

Какое-то время она молчала, глядя в окно.

— Зачем они это делают? — спросила Кристен, — Это ведь не просто... ограничения. Это хирургия по сознанию.

Рия вздохнула:

— Тут всё устроено иначе. Ты знала, когда соглашалась на контракт. Поначалу это шокирует, потом привыкаешь.

Они замолчали.

Кристен отпила чай. Вкус был горьким, как мысль, которую она не произнесла: к такому невозможно привыкнуть.

— Элитные по сравнению с «серым профилем» — это небо и земля, — сказала Рия. — Умные, красивые, полезные. Их готовят быть правой рукой господ. Почти как ассистенты.

— Почти, да не совсем, — покачала головой Кристен.

— Ну да, — усмехнулась Рия. — Они в статусе имущества.

Она откинулась на диван и добавила с лёгкой иронией:

— Что, кстати, удобно в какой-то степени. Помощник, которому не надо платить. И который не уйдёт, если босс окажется сволочью. Так что зря ты отказалась. Было бы кому править за тобой тени и приносить кофе.

— Как бы это ни называлось, — ответила Кристен, — я не хочу рядом никого, кто не сможет сказать «нет».

— Ты, похоже, из тех, кто принципиально пойдёт пешком, даже если можно поехать на лифте, — театрально вздохнула Рия.

— Я просто хочу быть уверена, что дверь не заперта изнутри, — ответила Кристен.

Рия кивнула в сторону окна, меняя тему:

— Бьюсь об заклад, в Анклаве у тебя было не так?

За стеклом мерцали неоновые башни — многоуровневые мосты и воздушные магистрали, по которым скользили транспортные капсулы. Город светился схемой — точной, геометричной, но лишённой дыхания.

— Я арендовала студию на чердаке, — хмыкнула Кристен. — Тоже с видом. На крыши и чужие антенны.

Рия усмехнулась:

— Ну вот, я же говорила. Значит, не жалеешь, что приехала?

Кристен не ответила сразу. В воздухе повис запах горячего чая.

— Только начинаю. Кстати, — Кристен чуть помедлила, словно не решаясь спросить, — говорили, что будет охрана. Но я никого так и не заметила.

Рия взяла печенье и макнула его в чай:

— За тобой и не будут ходить телохранители с рацией. У нас же везде наблюдение. Камеры, датчики, аналитика. Если что — прибегут быстро. Только не забывай: приглядывают не только за тобой, но и за тем, как ты себя ведёшь.

Кристен склонила голову, обдумывая.

— А может... что-то случиться?

Не то чтобы она опасалась — просто привыкла понимать риски. Особенно в системе, где контроль маскируется под заботу.

Рия пожала плечами:

— В основном безопасно. Но мало ли. Ты же чужая, а «системные» это чувствуют за версту.

— А ты сама давно здесь? — спросила Кристен, разглядывая янтарные радужки собеседницы.

— Десятый год пошёл, — кивнула Рия. — Переехала поближе к отцу. Сначала было дико, потом... втянулась.

Кристен прищурилась, переведя взгляд к заушной впадине коллеги. Имплант-контур тонко отсвечивал под кожей, обозначая наличие системного идентификатора.

— То есть, получается, ты — уже своя?

— Ну, не как местные, конечно, — Рия усмехнулась. — Но достаточно, чтобы не чувствовать себя чужой. Касту дали, архитектурную, как у отца. С ней тут проще жить.

— И тебе всё это нравится? — уточнила Кристен.

— А ты подумай, — пожала плечами Рия. — Свободы нет только у служебной касты. Они зависят от господ. А остальные живут нормально, практически как по ту сторону границы. Просто здесь... немного другой уклад.

— Говоришь ты это, — тихо заметила Кристен, — архитектур с кастой, которая позволяет тебе рассуждать. А если бы дали серый профиль?

Рия на мгновение замолчала, потом усмехнулась:

— Тогда, наверное, отформатировали бы — и молчала. Да и не переживала особо: сознание ведь стерли бы.

Она фыркнула — вроде в шутку, но не до конца.

Кристен вспомнила взгляд уборщика. Его глаза были пепельные и мёртвые.

Вот с чего начинаются компромиссы. С банального слова «втянулась».

Молчание затянулось.

Рия встала, подошла к окну.

— Ну чего мы тут сидим, как две старухи? Давай выбираться. Покажу тебе... Культурное пространство с человеческим лицом. Веселье, алкоголь и никакой цензуры.

«Культурное пространство с человеческим лицом» — звучало так, будто это обычный лаундж. Но то, как Рия это произнесла, оставляло ощущение, что за этим скрывается что-то иное.

Землячка улыбнулась слишком легко, словно нарочно прятала под игрой смысл.

— Хорошо, — кивнула Кристен. Внутри всё ещё гудело, но внешне она выглядела спокойной.

Сложный проект, первый день, чужая команда, которую надо возглавить. Развеяться ей точно не помешало бы. Иногда даже архитектору нужен воздух, чтобы не задохнуться в собственных чертежах.