Приватный. Архитектор с витрины

Глава 8. Ледяной принц

Утро в офисе началось с тишины. Кристен вошла и машинально направилась к кофемашине. Пальцы нашли кнопку «капучино», прежде чем взгляд уловил знакомую фигуру.

Рия стояла с чашкой в руке. Деловой костюм, но макияж смазан, под глазами тени, волосы собраны кое-как. Вся помятая, и при этом довольная собой.

— Ну что, весело провела вечер? — спросила Кристен.
— Мм, вполне. — Рия зевнула и сделала глоток. — А ты почему ушла?
— Потому что не люблю сюрпризы. В следующий раз, пожалуйста, без шоу-программ.
— Ладно-ладно, — отмахнулась она. — Здесь многие так отдыхают: ночь — и забыли.

Кристен промолчала. В ушах всё ещё стоял не смех в лаундже, а низкий мужской голос.

— Я там с одним разговаривала, — сказала она после паузы.
— С «одним»? — Рия приподняла бровь.
— Кейлан. Он говорил как архитектор. Не как витрина — как настоящий специалист.
Рия хмыкнула.
— А-а, Ледяной Принц.

Кристен нахмурилась.

— Ледяной кто?
— Так его называли, когда он был с Раэлин Вальхорн. Ты же знаешь — медиа-звезда, скандалы, громкие проекты. А он всегда рядом: открытия павильонов, фуршеты, фотосессии. Идеальный, молчаливый, с холодным видом. Про них писали все хроники.
— Просто как сопровождающий?
— Формально да. Она сама называла его «архитектурное сопровождение». Красивый ярлык: будто он носил планшет и тени на чертежах подправлял. Но все в цеху знали: Вальхорн была лицом фирмы — медиа, эпатаж. А он — тихая вторая скрипка, без которой студия звучала бы иначе.

Кристен задержала дыхание.

— То есть… все понимали, что он архитектор?

— Конечно. Просто всем было удобно, чтобы для системы он оставался «сопровождающим».

В груди кольнуло. Кристен вспомнила: ещё перед приездом разбирала проекты Вальхорн, чтобы лучше понять местных. Тогда она восхищалась точностью линий — и только теперь осознала: часть их могла принадлежать Кейлану.

— Чем всё закончилось?
— Исчез. А через месяц — сидел в Лунном доме, на витрине. Все поняли: это не понижение, это показательная порка. Вальхорн так решила — и всё. С ней никто не спорит.

Кристен крепче сжала чашку.

— Такой талант. Такой опыт. И на витрину? Это вы называете справедливостью?
Рия вздохнула, разглядывая кофейную пену.
— Здесь многое делается не потому, что справедливо, а потому что могут. Между ними явно случилось личное. А когда такие, как Вальхорн, убирают кого-то — никто не вмешивается.

Кристен отвернулась, пряча злость.

— Значит, все знали, что он он с ней работал годами. И никто даже не попробовал?..
— Кто бы полез? — Рия покачала головой. — Никто не рискнёт.

Кристен медленно вдохнула.

— По контракту мне положен сопровождающий, — сказала Кристен ровно. — И я имею право выбрать его сама. Пусть это будет «архитектурное сопровождение».

Рия нервно усмехнулась, не веря, что она серьёзна.

— Ты правда думаешь, что его тебе отдадут?
— Я подам заявку, — тихо сказала Кристен.

Рия застыла, сжимая кружку.

— Если сунешься, Вальхорн тебя сожрёт.

— Пусть попробует, — в голосе Кристен не дрогнуло ни ноты. — Посмотрим, не подавится ли.

Она сделала глоток и впервые почувствовала вкус кофе. Сладковато-горький. Решение оформилось окончательно. Но слов было мало. Нужны были доказательства.

В кабинете Кристен развернула планшет в интерактивном режиме. На экране — видео и фотографии: презентации, архитектурные форумы, публичные открытия.

И везде одно и то же: элегантная блондинка и мужчина за её плечом — светловолосый, выверенный, будто вписанный в кадр с математической точностью.

Кейлан.

Всегда рядом. На снимках — чуть позади. На видео — в одной позе, с ровной спиной, встроенный в композицию. Не просто сопровождающий. Присутствие. Опора.

Она перематывала дальше. Очередная презентация: Кейлан держит планшет, переговаривается с младшими архитекторами, указывает, ведёт.

Кристен вдруг заметила, что они странно похожи внешне. Может, просто результат долгой работы бок о бок — или тщательно выстроенного имиджа. Но сходство было — слишком точное, чтобы не заметить.

Она откинулась в кресле. Закрыла глаза. Потом снова посмотрела на экран. Кейлан не был просто украшением. Он был её руками. Взглядом со стороны. Архитектором.

А теперь он — на витрине. Как вещь.

Мысль обожгла. Так не обращаются с подчинённым. Так поступают с предателем. Или с тем, кто стал неудобен. Слишком важен. Напомнил о себе не вовремя.

Внутри поднялась волна возмущения — не просто злость, а чувство вопиющей несправедливости. Система, в которой ценность и талант могут быть стёрты одним решением сильного игрока, всегда вызывала у неё отвращение. Но этот случай был особенным.

На фото в хрониках Кейлан выглядел моложе. Но уже тогда в нём было то, что невозможно спрятать — живое, настоящее. Слишком живое для роли «сопровождающий».

И его выставили. Как наказание. Как предупреждение тем, кто слишком ярко светит в тени чужого имени.

Кристен выпрямилась.

— Хорошо, — сказала она сама себе. — Если система не собирается это исправить — сделаю это я.

По контракту она имела право на сопровождающего. Всё официально. Чисто. Никто не сможет оспорить.

И всё же мысль кольнула: она чужая в этом городе и в этой системе. С проектом, которому рады лишь наполовину. А теперь ещё и собирается взять с витрины того, кого туда поставила Вальхорн — женщина, уверенная, что ей никто не посмеет возразить.

Кристен знала: первой это заметит не система. Первой заметит Вальхорн.

А выйти против неё на чужом поле, значит вступить в игру, где цена каждого хода может оказаться слишком высока.

Отступить — значит пойти на сделку с советью, а она умела строить только то, что считала правильным. И если все молчат, действовать придётся ей.