Приватный. Архитектор с витрины

Глава 13. Зрительница на сцене

РАЭЛИН

Раэлин Вальхорн сидела на краю кожаного кресла, закинув ногу на ногу. Белый шёлковый халат спадал с плеч — легко, как случайная слабость, волосы собраны в небрежный узел.

Окно на лоджию распахнуто, и прохладный воздух тянул в помещение городскую тишину.

В отражении стекла — двойник: призрачная, почти прозрачная женщина в белом, застывшая между светом и тенью.

На коленях у неё лежал планшет. В руке — бокал вина, насыщенного и тёмного, как запоздалая ярость.

Экран мигнул.

Входящий вызов: Элира Морвен.

Она знала, что этот звонок когда-нибудь поступит. И всё равно сердце сбилось с ритма.

Раэлин медлила.

Она не была из тех, кто колеблется — или, точнее, умела делать так, чтобы это никогда не выглядело как колебание. Просто задержала дыхание. Просто позволила себе ещё одно мгновение.

Экран требовательно мигал. Раэлин приняла вызов.

На другом конце — бархатный полумрак клуба, чужой смех за кадром, россыпь бликов на чёрном глянце платья. Высокая причёска, лёгкая усмешка, движения — выверенные. Всё в Элире было отточено, как всегда.

— Ну — наконец-то, — сказала Элира, не дожидаясь приветствия. — Что с руками, Раэлин? Обычно ты реагируешь быстрее.

Раэлин провела пальцем по ножке бокала. Голос её звучал ровно, почти лениво:

— Наблюдала, как моё имя отражается на фасаде нового музея.

— Архитекторы, вы все такие... фетишисты форм, — мягко заметила Элира, с лёгкой улыбкой в голосе.

— Звонишь, чтобы пофлиртовать, или…

— По делу, конечно.

Лёгкая пауза.

— Мы ведь договаривались, Рай. Помнишь? — мягко сказала Элира. — Финал должен быть твоим. Три недели прошло, а ты к нему так и не подошла.

Раэлин не сразу ответила. Слово «подойти» больно резануло — как напоминание не только об обещании, но и о страхе. В этом и был смысл их договорённости: один шаг, один взгляд — и всё станет ясно.

Если он сломан, если в нём ничего не осталось — она это допустила. Если он остался собой, но не простит, не примет её своей госпожой — она проиграла.

Поэтому Раэлин не спешила. Лучше отложить момент, чем увидеть пустоту в его глазах.

— Ты же понимаешь, важен темп, — сказала она ровно, будто отмахиваясь. — Последний акт требует выдержки.

— Или ты просто тянешь резину, — спокойно заметила Элира. — Потому что боишься, что он посмотрит мимо тебя — и отвернётся.

Раэлин подняла взгляд. Спокойный. Холодный.

— Он знает, зачем стоит там. Унижение должно иметь форму.

— Знает? — Элира чуть наклонила голову, глаза прищурились, как у кошки, заметившей уязвимость. — Он думает, что выставлен как вещь. Специально. Красиво. В твоём стиле. Что это его медленная казнь. Поставленная кем? Его ненаглядной госпожой.

Раэлин не ответила. Не моргнула.

— Он жалко выглядит, если честно. — Голос Элиры оставался лениво-ровным, почти насмешливо-усталым. — Две недели стоял там. Смотрел на двери, будто ждал, что кто-то всё ещё может за ним прийти. А теперь уже не ждёт. Просто... стоит.

Пауза.

— С таким видом, как будто не знает, он уже мёртв или просто ждёт финала, когда ему это позволят.

Бокал в руке Раэлин чуть дрогнул. Внешне она оставалась спокойна. Только давление пальцев неосознанно усилилось.

Тонкое стекло хрустнуло в ответ. Неслышно — глухо, как внутренний надлом. По бокалу пошла трещина, сохранив форму, но сместив край. Один из осколков впился в ладонь.

Раэлин не шелохнулась. Лицо её не изменилось. Рука с бокалом оставалась за пределами видимости камеры.

Кровь выступила мгновенно — алой каплей, которая тут же смешалась с вином. Оба цвета были почти неразличимыми — до тех пор, пока не скользнули вниз по пальцам, оставляя следы на белом рукаве шёлкового халата: густой бордо и алая кровь. Пятно расползалось по ткани, словно немой упрёк.

— Это всё ещё моя сцена, Лира. — Она подняла бокал, будто тост за собственную выдержку. — И пока он на ней — спектакль продолжается.

Элира не настаивала. Её голос оставался ровным, даже ленивым:

— У него, между прочим, уже появились поклонники. Говорят, хорош. Сидит в лаундже как скульптура — с таким видом, будто его нельзя купить ни за какие деньги.

Раэлин скользнула взглядом по комнате. Взгляд упал на голограмму макета, которая транслировалась на стену. Его линии, в которых, может быть, он ещё остался.

— Пусть смотрят. Мне не жалко.

— И всё же. — Элира сделала паузу. — Заявки на твоего Принца продолжают идти. Сегодня поступила новая. Догадайся от кого?

— От гостьи? В третий раз? — Раэлин чуть наклонила бокал, наблюдая, как вино скользит по стеклу.

— Сегодняшняя... м-м-м, полна пафоса. И да, угадала. От твоей любимой выскочки — Девре, — произнесла Элира, коснувшись ногтем бокала.

— Она не моя.

— Нет? Тогда чего ты так подняла бровь?

— Просто раздражает, — ответила Раэлин. — Ходячий манифест свободы из анклава. Идеи о всеобщем равенстве и личном выборе…

— Фу, как скучно! — Элира растянула последний слог, будто от наслаждения. — Но, надо признать, внешне она хорошенькая. Хотя бесячая.

— Хочешь посмеяться? В дополнение к заявкам эта упрямая сучка шлёт электронные письма, уверяя, что хочет арендовать Кейлана в качестве архитектора.

Раэлин чуть усмехнулась, сделала глоток вина — не потому что хотелось, а ради жеста.

— Напомни, что она там приехала строить? — лениво уточнила Элира.

— Центр свободной культуры, — сказала Раэлин. Голос прозвучал без интонации, как приговор.

На мгновение повисла тишина, а затем обе рассмеялись.

— Прости, — выдохнула Элира, промакивая уголок глаза, — это даже не иронично, это же какой-то кукольный театр. Центр свободы… С залом для индивидуальной эмпатии и лестницей равенства?

— Но у неё есть одна хорошая черта, — произнесла Элира наконец, не глядя на экран. — Она не ломает.

Раэлин хмыкнула и какое-то время молчала, словно что-то обдумывая.