Приватный. Кукла с живыми глазами

Глава 1. Центр коррекции

⚠ Книга содержит сцены психологического давления и стирания личностных границ.

Это не романтика. И не эротика. Это — система.

И попытка героя сохранить достоинство — в мире, где его у тебя больше нет.

Это история о тишине, в которой исчезает «я». И о том, как остаться собой, когда тебя уже оформили.

Кейлану предстоит пройти босиком по стеклу и собрать себя из осколков. Если он выстоит, во второй книге героиня сможет разглядеть в нем человека.

Романтика будет позже. Сначала — путь. И цена.

ГЛАВА 1. ЦЕНТР КОРРЕКЦИИ

Кей не помнил, как оказался в транспортной капсуле.

Он сидел смирно: сопротивление было бы глупостью — здесь, в этом гладком стерильном отсеке с полупрозрачными стенами, наполненном мягким светом и гудением системы стабилизации.

На запястьях — "конвойные" манжеты. Серый комбинезон тёрся на сгибах локтей, пах дешёвой синтетикой и стерильным отчуждением.

На экране, встроенном в глянцевую панель, беззвучно вспыхнули строки:

Транспортная капсула №223 | Протокол "Переход"

Объект: КЕЙ-333
Предыдущий идентификатор: Элитный сопровождающий I-A (приостановлен)
Текущий классификатор: Служебная единица на перенастройке.

Цель: приватная адаптация.

Поведенческая коррекция, обновление ролевого профиля, восстановление функциональности.

⚠ Уровень отклонений: зарегистрированы эпизоды самовольной инициативы и передачи концептов.

💾 Финальный статус: подлежит уточнению.

Он всмотрелся в строки — и не сразу понял, что видит.

КЕЙ-333.

Не Кейлан, как его всю жизнь называли.

Системное имя напомнило ему, что он не человек. Имущество.

Он сглотнул, глухо вдохнул через нос.

Это ошибка? Испытание? Шанс искупить?

Но чем дольше смотрел на экран, тем яснее понимал: ошибки здесь не было.
От него избавились, словно от поломанной вещи.

Как Раэлин могла так с ним поступить? Он ведь был рядом столько лет. Он ведь был нужен...

Разве нет!?

Шок не давал дышать. Боль вползала в грудную клетку, вязкая, словно яд. Пальцы сжались в кулаки. Кей опустил взгляд — и в глянцевом полу увидел отражение.

Светлые волосы растрепались, слиплись на висках от пота. Синие глаза — те самые, за которые в детстве его называли мечтателем, — теперь казались пустыми.

Серебристый ободок вокруг радужки — метка низшей касты. Изящная, почти красивая, но всё же клеймо. Каждый, кто смотрел, знал: он — сопровождающий.

Его внешность всегда казалась неуместной для этого статуса. Высокий, утончённый, он всегда напоминал нечто неземное.

Слишком красив, говорила Раэлин, словно это был упрёк. Раньше он улыбался, когда она называла его эстетичной тенью. А теперь…

В этом лице не осталось ни гордости, ни жизни. И всё же — где-то глубоко внутри он цеплялся за надежду.

Это — временно. Она просто злится. Проверяет. Коррекция это — шанс... искупить вину.

Кей не знал, чего ждал — но ждал. Её голоса. Приказа. Гнева. Прощения. Всё что угодно — лишь бы это было от неё. Он всё ещё верил: она не отпустит. Не может.

Капсула мягко скользила на магнитной подушке. Кей сидел неподвижно, вглядываясь в утренний пейзаж города.

Высотные шпили, сияющие кольцевые развязки, белоснежные улыбки на голограммах. Лица элиты всем своим видом внушали: Система знает лучше.

А он? Он больше не принадлежал этому миру. Он почти был частью его. Почти.

Раэлин любила повторять: «кастовое исключение». Так она его называла.
Снисходительно. Почти ласково. Почти с насмешкой. Рождён внизу — но вытащен наверх. Сын служанки, которому позволили дышать воздухом верхушки.

Мать умерла рано, и система уже тянулась стереть его личность: списать в категорию безликих обслуживающих. Но господин Вальхорн решил иначе. Сделал его подарком для дочери. Зарегистрировал как элитного сопровождающего.

Мальчик рос рядом с ней. Не как равный — как назначенный. Он учился ради неё. Верил, что служение ей — и есть его путь.

Элитный сопровождающий — высший статус среди служебной касты. Почти человек. Достаточно, чтобы мечтать. Недостаточно, чтобы быть.

— Центр переподготовки. Прибытие через три минуты, — сообщила система ласковым голосом. Как голос женщины, которую ты когда-то любил.

Официальное название звучало нейтрально. Почти благородно. Но все знали, туда пересылали испорченные объекты. Сопровождающих, нарушивших правила, вышедших из повиновения, тех, кто предал.

Он предал.

Так считала Раэлин.

Кей сжал кулаки. В груди — не страх. Боль. Тупая, разъедающая.

Тогда, в ту ночь, он не думал, что это станет предательством. Это не выглядело так. Не чувствовалось так. Он просто остался в офисе допоздна — с чертежом, который не смог выбросить.

*** Флешбек: Форма крыла

Кейлан чертил молча на гладкой поверхности планшета, встроенного в архитектурный стол. Пальцы скользили точно, как танец, и дрожали от напряжения — не физического, внутреннего, которое годами искало, но не находило выход.

Линии рождались одна за другой, плавные, продуманные. Потому, что внутри что-то снова просилось наружу. Не крик, не стон — форма. Он чертил, как дышал. Как будто каждым касанием вычерчивал внутренние границы, чтобы не распасться.

Это был конкурсный проект комплекса. Раэлин посмотрела на него мельком и отклонила: слишком «поэтично», слишком не её.

Кейлан должен был забыть, но не смог. Восстановил чертёж из корзины. Начал заново. Не для подачи. Для себя.