Привет магия! Пирожки. Книга первая.

Глава 10

Глава десятая.

Миры разные суть людей одна.

Я вошёл и с ходу направился к мужчине, такому типичному, как рассказывалось в книгах. Лысоват, седые виски, имеет небольшое пузико, поверх которого одет фартук. Стоит протирает стакан полотенцем. Типичный трактирщик. Наверняка всё про всех знает. Сразу скажу, всё здесь выглядит ухоженным и явно дорогим. Вокруг чистота и порядок. Вон две женщины протирают столы, а ещё одна помоложе принимает заказы. Зал битком. Народ по большей части одет прилично, я бы даже сказал, недёшево. Похоже, это место любят купцы, потому как помимо моей кареты, хотел сказать, тачки, припаркованы множество других обозов.

— Дня доброго, уважаемый, я Кай, человек Торгуса Громовержца.

— Добро пожаловать, парень, я Барни, — весёлым и беззаботным голосом ответил он, что сразу подняло мне настроение. Люблю позитивных людей, хотя сам не такой. Почему так?

Я сел на стул, а он выставил передо мной наполненную кружку… Да ладно, я аж принюхался, прежде чем пить. Квас? Вот это я понимаю. Секунда — и кружка пустая.

— А ты мастак выпить, — улыбнулся он, наполняя кружку.

— Жарко, умаялся. Пока доехал, пока то да сё, — благодарно кивнув, я сделал глоток и перешёл к делу.

— Мне бы комнату, да за каретой присмотреть. Желательно для неё гараж отдельный, ну чтоб краску не поцарапали.

— Чего? — Трактирщик, услышав незнакомые слова, застыл.

— Говорю, сарай бы какой закрытый, чтобы с каретой ничего не случилось. Она принадлежит архимагу Ридикусу Огнебровому. Знаете такого? — Тот кивнул. — Значит, понимаете, что будет, если на ней появится хоть одна царапинка, — тот нервно сглотнул.

— Сейчас всё будет.

— Эй, Дони, живо поди сюда.

К нам мигом подошёл мужчина лет пятидесяти, крепкий, с оружием на поясе.

— Возьми ребят, загоните карету с изображение Феникса и заприте её на замок. Поставь кого-то, чтобы круглосуточно охранял. Башкой отвечаешь за неё. Для понимания. Ридикуса помнишь? — Тот нервно сглотнул, поглаживая обожжённую щёку. — Так вот, теперь он в ранге архимаг, а эта карета — его собственность. Дальше продолжать?

— Нет, хозяин, всё понял, всё сделаю в лучшем виде. Это а…

— Нет, его самого не будет, — ответил я, поняв его заминку. Мужчина как-то сразу повеселел.

Трактирщик повернулся ко мне с выражением, мол, всё улажено, что-то ещё?

— Да, мне бы комнату на два-три дня.

— Подешевле или как?

— Чистую, с ванной и туалетом отдельным. Есть такие?

— Конечно. Десять серебряных в сутки и пять за сохранность кареты. Итого пятнадцать.

Хрена себе цены. Я примерно прикинул по словам Руми, сколько он зарабатывает. Это если по аналогии с нашим миром, где охранники зарабатывают ну тысяч восемьдесят, я про столицу, конечно же. Это получается десять тысяч рублей в сутки за комнату и пять за гараж, ой, тьфу ты, сарай.

Да уж, цены тут и вправду немаленькие. Боюсь представить, во сколько бы это обошлось мне, будь я в столице.

Я пристроился на стул у немалых размеров стойки, пальцы небрежно обхватили глиняную кружку с тёмным холодным квасом. Запах жареной дичи, донёсшийся с кухни, и дым от камина создавали уютную атмосферу, столь контрастирующую с названием заведения.

— Мне Руми посоветовал узнать историю, почему ваша таверна носит столь... необычное имя, — обратился я к трактирщику, толстяку с седеющими висками и вечно улыбающимися глазами. При виде его самому хотелось улыбаться. Я в хорошем смысле.

Хозяин заведения, вытирая потные руки о фартук, рассмеялся густым, бархатистым смехом, от которого задрожали бутылки на полках.

— А почему бы и нет, дружище? — Он ловко наполнил мою кружку до краёв тёмно-янтарной жидкостью, не пролив ни капли, затем налил и себе. — История эта стара, как сами эти стены.

Он отхлебнул, закатив глаза от удовольствия, и начал свой рассказ:

— Давным-давно, когда снега были белее, а зимы — злее, остановился у нас маг по имени Михулус Золотой Горшок. Почему такое прозвище — сия тайна погребена вместе с ним. Но это не точно. Знаю лишь, что рассеянностью он превосходил всех магов королевства, вместе взятых.

Трактирщик сделал драматическую паузу, оглядевшись, будто боясь, что сам Михулус может подслушать.

— И вот, в одну особенно морозную ночь, вскочил он с постели, будто ошпаренный, и выбежал на улицу... босиком! — Хозяин шлёпнул ладонью по стойке, заставив меня вздрогнуть. — Час спустя вернулся, синий от холода, еле ноги волоча. Обул сапоги... и снова на улицу! Только на сей раз... — Он заговорщицки понизил голос, — забыл штаны надеть!

Я фыркнул, едва не поперхнувшись напитком.

— И самое забавное, — продолжал трактирщик, сверкая глазами, — когда он в третий раз вернулся, то надел штаны... но снова оставил ботинки! Больше мы его не видели. Что случилось с чудаком — одним Богам известно.

Он залпом осушил кружку и многозначительно указал пальцем вверх:

— Но его ботинки... о, его ботинки остались с нами. Иногда, особенно в полнолуние, они оживают. Ходят по потолку, скрипят в коридорах... Один купец клялся, что они пинали его по заднице всю ночь! — Трактирщик разразился хриплым смехом. — Впрочем, чаще они просто тихонько шаркают, будто вспоминая своего забывчивого хозяина.

Я поднял взгляд к потолку, где на балке действительно стояла пара поношенных сапог с причудливо загнутыми носами. Они выглядели на удивление... живыми.

— Так что, если ночью услышите шаги, — заключил хозяин, подмигивая, — не пугайтесь. Это просто Михулус наконец-то вспомнил, где оставил свою обувь, — и снова заливисто рассмеялся.

— Спасибо за историю, было весело. Меня кто-нибудь проводит?

— Да, конечно.

— Майя, проводи гостя в номер 8.

К нам подошла девушка лет семнадцати. Милой наружности. Чем-то отдалённо напоминая Барни. Может, дочь или племянница.

— Здравствуйте, меня зовут Майя. «Прошу следовать за мной», — произнесла девушка с каштановыми волосами, собранными в строгий пучок. Её голос звучал как перезвон серебряных колокольчиков, но в глазах читалась усталость. Ещё бы, столько народу. Плюс праздник. Ей бы веселиться с ровесниками, а не всё это.