Привет, Маруся!

Глава 2

– Папа, что у нас делала эта ужасная тетка? – зашипела я после ухода мадам. – Вот прицепилась, не оторвешь теперь.

– Что за «ужасная тетка»? – выхватил отец главное. – Стася, девушку украшает воспитанность, а не грубость.

– А что не так сказала-то? – закусила я удила. – Она бесцеремонная, прокуренная тетка из третьесортного кабака, почему ты не видишь очевидного? Так скажешь мне, для чего она приходила? Хотя предположу сама: глаз на тебя положила?

– Не говори глупости. Ей нужно кое в чем помочь. Недавно Инесса купила новую квартиру, почти полностью сделала в ней ремонт, осталось положить паркет, а у бедной женщины деньги на исходе.

– Ты, конечно, вызвался помочь ей в этом непростом деле. Ведь так?

– Ну, да. На даче я обмолвился, что умею выполнять некоторые отделочные работы, поскольку до армии окончил строительное ПТУ и лишь позже военное училище.

– Пусть снова подкопит деньги и пригласит работников или продаст старую квартиру.

– Стася, успокойся. Я обещал ей помочь. И точка, – строго ответил отец.

Обидевшись, я ушла в свою комнату. Нет, у меня не было ревности к отцу, ни в коем случае я не хотела видеть его одиноким и несчастным. К тому же мама, умирая, сказала, чтобы он обязательно женился, только бы дочь не бросал на произвол судьбы. Но не хотелось бы мне, чтобы такой замечательный человек связал свою судьбу с этой развязной женщиной. А может быть, все дело было в Квашняк-младшей? Не нравилась мне эта особа, поэтому я не хотела, чтобы папа общался с этой семейкой?

***

Дни шли своим чередом, я с нетерпением ожидала Нового года. Его приближение чувствовалось не только по волшебной атмосфере магазинов, переполненных елочными игрушками, детскими подарками, не только по украшению городской площади ледовыми скульптурами, но и по чудесному преображению оформленной в цветные иллюминации фойе гимназии. Красота. Осталось только промыть классы и поставить в актовом зале елку. Сегодня генуборка, завтра последний учебный день, потом новогодний праздник – и вот оно счастье: две недели каникул.

Младшие классы вымыли парты, навели порядок в шкафах, а наша задача – выдраить этот грязнющий пол. Всех старшеклассников распределили по объектам. Омрачал событие один факт: уборку нужно делать в кабинете физики вдвоем с Кутусовым.

– Я мою пол, а ты носишь ведра с водой. Согласен?

– Есть встречное предложение: ты моешь пол и носишь ведра с водой.

– Как же много в мире ленивых пуделей и безмозглых волнистых попугаев, – поморщилась я.

– Лови, – крикнул Кутусов и, внезапно развернувшись, бросил мне запечатанную в полиэтилен тряпку. Она, пролетев над крышками столов, мягко приземлилась прямо на мое лицо.

– Гад, идиот, – взвыла я от обиды за такое пренебрежительное к себе отношение и, схватив ведро с водой, плеснула пересмешнику прямо в его радостную физиономию. Вода ручьями потекла по лицу, по футболке и по джинсам.

– Ты что наделала, Маруся?! У, скорпиониха! Убью!

Он бросился бежать за мной, а я, взвизгнув, вылетела из кабинета в коридор, успев хлопнуть дверью. За ней тут же раздался страшный вопль. Это я Кутусова дверью, что ли, приложила? Поначалу мне казалось, он отстал или вообще не побежал за мной, и сбавила газ, но тут же вскоре поплатилась за то, что недооценила моего врага, оказавшись в железных обручах его рук. Пытаясь вырваться, топталась на его ногах, кусалась, но ничего не выходило: он по-прежнему крепко держал меня.

– Проси прощения, ненормальная, – шипел Кутусов.

– Я не умею.

– Говори: больше так не буду, прости меня, любимый Стасик.

Я запыхтела.

– Не смогу, ты зажал мне грудную клетку.

– Говори!

– Больше так не буду, прости меня, любимый, – я кивала, как болванчик, – пудель, гад, дурак, Кутузов.

Тут я услышала спасительный голос завуча Элеоноры Константиновны:

– Что здесь происходит? Вам сколько годков-то? Десять исполнилось?

Мы стояли молча, наклонив головы.

– Марш на объект, чтобы вымыли кабинет как следует, лично мне его сдадите.

Мы вздохнули и поплелись убирать класс.

– Принимайся за работу, Кутузов. Высохнет твоя футболка, пока будем работать, не беспокойся.

Он весь вечер шипел разъярённым драным котом и плевался в мой адрес цианидами. Я же только похохатывала.

***

С раннего детства мне казалось, что после встречи Нового года в жизни обязательно что-то изменится и только в лучшую сторону. Я загадывала желания, строила планы. Но каждый год привносил в равных пропорциях не только доброе, светлое, счастливое, но и горькое, даже трагичное. Жизнь вообще штука довольно гармоничная, как уравнение с пропорцией, как моя любимая химия.

И все-таки я ждала волшебства. Вот так сидела на последнем уроке и ждала волшебства.

– Марусь, ты почему все время грызешь ручку?

Я, посмотрев в честные и серьезные глаза Кутусова, покрутив основной рабочий инструмент перед глазами, решила, что подвоха ждать вроде не приходится, и ответила так же честно и серьезно:

– Привычка у меня такая, Кутузов. Ничего не могу с собой поделать.

– Не знаешь, что с собой поделать, а для гимназии одни расходы. Не ты дверную ручку… того – сгрызла?

Кому я доверилась? Этому бугагашнику, этому вечному стебку? Смешная, наивная, чукотская девочка.

– Ну ты, юморило, уморил. Забыл, мы же вчера во время генуборки с тобой вдвоем их грызли. Ты с внутренней стороны, а я с внешней. А потом чуть меня не искусал. Делиться не хотел – говорил, в кабинете физики особенно вкусные двери.

Почему-то действительно второй день на двери кабинета, где нас обучали красоте физических явлений, отсутствовала деревянная ручка. Конечно, Кутусов бы не промолчал и выдал бы что-то вроде того: «У тебя родители не физики? Нет? А то выглядишь как неудавшийся научный эксперимент», но прозвенел последний в этой четверти звонок, и мы пошагали домой навстречу своему новому новогоднему счастью.