Привет, Маруся!

Глава 12

Поравнявшись с нами, мальчики остановились.

– Девчонки, привет, вот так встреча! Мы тоже решили пройтись по парку, – весело сказал высокий, широко улыбающийся блондин без переднего зуба, вероятно, оставленного в боях.

– А, понятно, почему ты, Сергеев, интересовался, чем я сегодня занята? Стас, мог бы сам спросить, где и когда мы встречаемся с Машковой. Я бы и так ответила, без подосланных шпионов.

Стас молчал.

– Это я пригласил сюда парней, не понимаю, почему ты снова нервничаешь? – ответил тот же парень. – Может, представишь нас своей подруге?

– Знакомьтесь, Станислава. Стася, – вымученно улыбнулась Саша, а потом поочередно назвала своих приятелей: – Это тебе уже известный Сергеев. Слава. А это Володя и Роман – все учатся в медуниверситете, спортсмены. Ну, с Кутусовым ты знакома.

– Предлагаю, Стася, продолжить наше теплое знакомство в «Бутылке», – предложил тот, кого подруга представила как Сергеева Славу, видимо, он в этой группе лидер и идейный вдохновитель.

– Не лезь ты в эту «Бутылку» со своими пролетарскими копейками. Нам не хватит и месячной стипендии, чтобы купить там хотя бы воду без газа, – не поддержал товарища Роман.

Какой-то словесный каламбур. Я понимала, что они говорят о питейном заведении, и все же странно звучал их диалог: бутылка, в бутылку. Лишь позже я узнала о том, что до 1916 году в этом здании была тюрьма. Кстати, выражение, не лезть в бутылку потопало оттуда вместе с буйными рецидивистами.

Я посмотрела на Сашку, что-то она совсем расклеилась, стала какая-то грустная, вялая и ко всему безучастная. Будто ее кто-то обидел. Кутусов по-прежнему не проронил ни слова.

– Спасибо, но это лишнее. У нас с подругой другие планы, – поморщилась я.

А Сашке шепнула: «Чего стоишь? Улыбаемся и дружно машем ручками».

И только мы развернулись, чтобы немедленно ретироваться, как услышали пронзительный женский крик: «Помогите». Обернувшись, увидели мужчину, лежащего без движения, а рядом с ним бегающую по кругу красивую молодую девушку. Пока мы стояли по стойке смирно и некоторое время пребывали в глубоком ступоре, Кутусов подскочил к мужчине и схватил его за запястье.

– Так, сознание отсутствует, дыхание редкое, судорожное, кожный покров синюшный. Зрачки…Зрачки расширенные. Сергеев, быстро скорую. Дайте платок.

Я поняла, что он собирается делать искусственное дыхание и, немедленно достав платок из сумочки, передала Кутусову. Он подложил одну руку под шею пострадавшего, а ладонью другой руки надавил на лоб и максимально запрокинул голову. Все мы изучали эту тему «Искусственное дыхание и массаж сердца», даже на практических занятиях отрабатывали навыки по оказанию первой медицинской помощи в разных ситуациях, но здесь растерялись и только следили за движениями Кутусова. Пятнадцать нажатий, два вдоха, пятнадцать нажатий, два вдоха…После каждых двух минут таких манипуляций он прерывал массаж сердца.

– Ромка, пульс.

Вскоре мужчина задышал самостоятельно и ритмично.

– Кутузов, ты спас ему жизнь! – восхищенно сказала я после приезда реанимации.

– Практика, Маруся, все практика. Я же работаю на скорой санитаром. Вот и насмотрелся кое-чего, научился кое-чему, кое-кого даже помогал вытаскивать с того света.

К этим словам с приставкой кое не хватало еще слова кому. Кое-кому. Кое-кому следовало сказать хотя бы «спасибо».

Но девушке было совсем не до реверансов, заскочив в машину скорой помощи, она уехала в больницу вместе с пострадавшим мужчиной.

– Стас, ну ты крут. Не растерялся, все реанимационные мероприятия провел грамотно и четко, – восхищались Кутусовым ребята.

А он молчал и только улыбался.

Когда мы всей толпой расположились на травке в скверике (говорят, другой такой нет во всем городе), в этом оазисе зелени и спокойствия посреди шумного Санкт-Петербурга, Кутусов подсел ко мне.

Я заметила, что Стас очень изменился, стал немногословным, серьезным. Но и таким он очень нравился.

– Ты на меня по-прежнему сердишься? – волнуясь, спросил он.

– Уже нет.

– Спасибо. Я знал, что рано или поздно это случится.

Я действительно почувствовала, что все изматывающие душу и не дающие спокойно и радостно жить негативные мысли о Кутусове в момент растворились, как только он начал оказывать помощь больному. Стас делал работу красиво и профессионально, будто всю жизнь этим занимался. Разве можно ненавидеть человека, который только что спас чужую жизнь?

В тот вечер мы много говорили. Я узнала, что полгода назад, чтобы продолжить обучение, Стас начал подрабатывать на скорой санитаром, поскольку умерла бабушка и финансовая помощь семьи почти сошла на нет. Мать, конечно, выгадывала из семейного бюджета небольшие деньги, но их было недостаточно для жизни в большом городе. С отцом он так и не встретился – гордость не позволила. Поэтому по-прежнему ощущал сердечную родительскую недостаточность.

– Значит, ты ничего не придумывал, когда писал от имени Князя?

– Почти ничего. Неправда состояла лишь в том, что я царапал от имени студента медуниверситета. Хотелось поднять в твоих глазах свой рейтинг, поэтому так представился. Но я над тобой никогда не смеялся. Да, сначала было просто интересно: что за вредная новенькая, которой палец в рот не клади, появилась в нашем классе, а потом понял, что ты совсем не такая, какой хочешь казаться. Понял, что ты беззащитная и нежная. Пойми, я тебя очень хорошо понимал, каждой молекулой, каждым атомом своего организма понимал, ведь сам переживал те же события в жизни, что и ты. И ощущал их так же болезненно. Как я мог над тобой смеяться? Это то же самое, что смеяться над собой.