Привет, Маруся!

Глава 19

– О, Валера, ты за мной? Вроде бы не договаривались? – удивилась Катя, узрев возле дверей колледжа брата.

Он, почему-то глядя в мои глаза, нерешительно ответил:

– Нууу…хм. Заехал в магазин стройматериалов, а потом решил сестренку до дома подбросить. Здравствуй, Стася. Рад тебя видеть.

Тоннельным зрением заприметив Воропаева, стоящего на крыльце, я кинулась с объятиями к Голубеву – пусть посмотрит кино и обо всем доложит предводителю петербургского дворянства, а то заладил: «Терзают меня смутные сомнения, что ты говоришь не правду. Ведь это Кутусов – отец ребенка, а не тот парень с внедорожника?» Вот надо было Стасу немедленно доложить Ваньке о наших взаимоотношениях! Понимаю, конечно, что друг, но зачем же выкладывать такие интимные подробности. Я своим подругам ничего об этом не говорила, сами догадались.

– Привет, Валера. Как я рада тебя видеть!

Валера посмотрел на меня с некоторым замешательством, но приобнял.

– Может, подвезти тебя, Стася, все равно ведь по дороге?

– А подвези, буду рада.

Дня через два история повторилась вновь. С одной стороны, мне это было на руку: очень хотелось, чтобы Кутусов поверил, кто отец ребенка. С другой – я не могла бесконечно пользоваться добросердечием Валеры. Перед Новым годом от Кати поступило предложение снова встретить праздник в деревне, но и папа, и Аня были против. Незачем так рисковать, уж лучше остаться дома, все же город: если меня прихватит, вот больница под боком. Пришлось отказаться. Еще через пару месяцев папину дочку положили на сохранение. Валера приходил ко мне почти каждый день, из чего пациенты моей палаты сделали вывод, что он – муж. Мой. Разубеждать их я не стала, а с Валерой решила провести профилактическую беседу.

– Объясни, пожалуйста, почему ты ко мне приходишь?

– Потому что я твой друг.

– Ты приходишь, а люди считают, что ты мой муж, а не друг. А потом я им что скажу? Что ты меня с ребенком бросил?

Он, помолчав, ответил:

– Но я не собираюсь тебя бросать. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему моей.

– Зачем тебе это? У меня будет ребенок от другого человека.

– Потому что я тебя люблю. И у меня столько любви, что хватит и на тебя, и на твоего ребенка. Тем более что…– Он замолчал. Я не торопила. Через минуту он продолжил: – Тем более что у меня никогда не будет своих детей.

– Почему ты так решил?

– Не я, доктора. Моя первая жена оставила меня не потому, что ей не нравилась моя загруженность работой, маленькие деньги. Вернее не только поэтому. У нас ничего не получалось с детьми. Как выяснилось после проведенного обследования, причина во мне. В детстве я переболел свинкой. Это и была моя тайна, которую, я думал, тебе разболтала Катька.

– Ничего этого не знала …

– Конечно, не знала: сестра тебе об этом не говорила. Я ведь хотел обо всем рассказать, когда приехал с приглашением на день рождения. А ты сама затеяла разговор и призналась, что замуж не хочешь. Почему-то была надежда, что ты меня любишь и согласишься стать моей женой. А ребенок, что ребенок? Не получилось бы, взяли из приюта – ведь чужих детей не бывает. Ты же сама об этом как-то сказала, помнишь: «Мне так жаль брошенных детей, усыновила бы и удочерила всех»?

– Помню.

– А тут все так хорошо сложилось: у тебя будет ребенок. Мне не важно, что он от другого человека, главное – твой. Если согласишься выйти за меня замуж, я вас обоих буду любить. Клянусь, ты никогда ни о чем не пожалеешь.

Я была поражена услышанным. Бедный Валера, как же мне его было жаль. И умен, и красив, и при хорошей должности. А вот в одном не повезло – и личная жизнь рассыпалась.

– Прости, Валера, я тебя очень люблю, но повторюсь: только как друга.

– Иного я и не ожидал. Ладно, можно мне хотя бы приходить к тебе? Ну, на правах друга?

– На правах друга – да.

На что я надеялась, спросите вы, когда отказывала такому замечательному человеку? На себя. И на помощь папы. Я понимала, что будет трудно, очень трудно, но жить с человеком, которого не люблю, не смогу все равно. Мне нужен был один – тот, единственный, до чертиков нужен. Но ровно на столько же я не хотела его видеть, понимая, что рано или поздно снова обманет, предаст. Поет он хорошо, а лжет еще лучше.

Первое время о Саше и Кутусове я не интересовалась: так спокойней жить. Ванька тоже не донимал расспросами: ждал указаний от «коуча». Но однажды грустным декабрьским днем, когда слёзы текли сами собой и очень хотелось увидеть любовь всей моей жизни, пройдясь по соцсетям, я увидела на страничке Мошкиной свадебные фотографии. Вот Сашка стоит, тесно прижавшись к Стасу, вот он держит ее на руках, вот молодожены в компании гостей. Сашка везде улыбается, что называется, глаза светятся счастьем. Стас везде, кроме одной фотографии, угрюм. Почему-то у Мошкиной, хотя, наверное, уже Кутусовой, совсем незаметен живот. Это у нее конституция такая? Может, покрой платья скрывает интересное положение? Меня же разносило, кажется, не по дням, а по часам. Папа шутил, глядя на меня: «Ждем богатыря», но я уже знала, что будет богатырша.

У меня же вовсю шел период гнездования. Мы с Аней и отцом сделали в квартире небольшой косметический ремонт, приготовив мою комнату под детскую, Аня перешла в папину комнату, а папа перебрался в гостиную. Я что-то бесконечно приобретала для малыша: пеленки, распашонки, комбинезончики, колготки и носочки, шапочки – это стало какой-то потребностью. В хозяйственном магазине папа наотрез отказался покупать маленький розовый тазик.

– Дочь, зачем нам он?

– На всякий случай.

– Какой случай? Он нам совсем не нужен.

– Кууу-пи, я бууу-ду в нем носочки малыыы-шке замачивать, – разрыдалась я ни с того ни с чего.

– В пластиковом?

– Дааа.

– Может, лучше тот, зелененький? – засмеялся папа.

– Нееет.

– Вот Плюшкин, – шутили подруги. – У тебя уже шкаф забит детской одеждой, в кладовке – куча ненужных предметов. Остановись.