Привет, Маруся!

Глава 24

– Здравствуй, Стася, – тихо сказала она.

– Здравствуйте. Пройдете?

– Если не прогонишь.

Нынешняя Квашняк мало напоминала ту порхающую, как мотылек, симпатичную молодящуюся женщину. Пожалуй, главным отличием ее сегодняшней были глаза, точнее взгляд. Потухший взгляд неживых глаз.

Она прошла в гостиную, где Стас, сидя на диване, читал Даше сказку «Золушка».

– У тебя дочь? А, ну да, Олег писал, что ты родила. Это твой муж?

– Нет, одноклассник и друг – Стас Кутусов. Вы должны его помнить.

– Да-да, Стас. Он когда-то очень нравился Марго, но мальчик почему-то не ответил взаимностью. Хотя я теперь понимаю – почему. Дочь оказалась жестоким и корыстным человеком. А ведь пыталась воспитать ее другой, всю душу отдала.

– Я как-то наткнулась в соцсетях на страничку Маргариты. По-моему, она вполне счастлива: вышла замуж за представителя торгпредства, живет за рубежом. Правда, вуз так и не окончила.

– Мне об этом мало что известно. Я много раз писала ей на старый адрес, адрес университета, звонила, когда была возможность, но все тщетно. Олег сказал, что квартиру она продала, а сим-карту поменяла. Со мной общаться не желает. Конечно, зачем ей мать-зечка? Ты прости меня, Стася, я так виновата перед тобой, да и перед Олегом тоже. Были деньги, был рядом хороший человек – все растеряла из-за собственной меркантильности и всепоглощающей любви к дочери. И тебя едва не выжила из собственного дома. Виновата. Прости, – повторила она.

Мне не хотелось копаться в прошлом, в мотивах ее и своих поступков, вообще не хотела вспоминать те ужасные два года своей жизни, когда все общение с Квашняк заканчивалось слезами.

– Можно я у вас переночую сегодня, только сегодня? А завтра уеду к подруге в соседнюю область? – тихо спросила она и посмотрела, как перепуганная лань.

– Конечно. Оставайтесь.

Стас неодобрительно глянул на меня, но ничего не сказал.

– Спасибо, девочка.

– Папа перевел вам деньги от проданной мебели, ну и от себя, конечно, добавил. Вот, заберите, – я протянула ей карту. Здесь не очень много, но на первое время хватит. А ваши личные вещи в кладовке.

– Благодарю. А где тот красивый молодой человек, Валера, кажется? Он так на тебе и не женился? Конечно, его можно понять. Ты была такой ершистой, отец совершенно не занимался воспитанием, – сменила тон Инесса Ивановна и как-то незаметно преобразилась. И глаза засияли, и спина распрямилась. Уж не потому ли, что в ближайшем терминале засияла путеводная звезда – папина денежка. Снова покоя не дает золотой телец?

О нет, мадам Квашняк не изменилась, а новую роль сыграла просто блистательно. Ударить по больному, поставить в неловкое положение – в этом вся ее жизненная философия. Напрасно я надеялась на чистосердечное признание, глубокое раскаяние. Ошибочно решила, что тяжелая жизнь в зоне изменила ее и направила на путь исправления. Но, увы!

Посмотрев в серьезные глаза Стаса, я, униженная и оскорбленная, раздраженно бросила:

– Думаю, вопросы излишни. Это не то, что вас сейчас должно волновать.

– Милочка, ты все такая же дерзкая и злая. Окончательно разочаровалась в людях?

Я не успела ответить, за меня это сделал другой.

– Инесса Ивановна, у вас в планах уехать из страны? Наверное, туда, куда обычно русские и немцы со времен бородатых крестоносцев и бравых дружинников ходили решать свои вопросы? Угадал?

– Да, Стасик, хочу к дочери, в Европу. Это моя программа максимум, – расплылась в улыбке мадам Квашняк, почувствовав в Кутусове родственную душу.

«Напрасно ты, дорогая, потеряла бдительность, – пронеслась у меня в голове мысль, – с Кутусовым так нельзя. Однажды можно порезаться о его слова».

– Отлично, вот там и воспитывайте жрицу наемной любви, которой вы, хитрая, меркантильная и корыстная особа, давно не нужны, – нанес сокрушительный удар Кутусов.

Квашняк затихла и снова опустила плечи.

Получила? А вот не надо обижать молодых одиноких мам.

– Да, и я не разочаровалась в людях, просто получала от некоторых из них жизненные уроки и с благодарностью прощалась. Там, где оттенки серого, там нет меня. Это ответ на один из ваших вопросов, Инесса Ивановна.

Провожая поздно вечером Стаса, я поблагодарила его за помощь, поддержку и вообще за потраченный на нас выходной день.

– Звони, если Инесса Ивановна снова будет бузить, жалостливая ты моя.

От этого слова моя на душе стало так тепло и спокойно.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Ты ее отрезвил надолго, поверь мне.

Дочка никак не могла заснуть, крутилась, терла глазки, а потом попросила рассказать сказку. Мне тоже не спалось, наверное, от того, что получила изрядную долю эмоций – разных. Ну, хорошо, сказку так сказку, доченька.

– Звяк-звяк-звяк-звяк, – стучала жар-птица Маруся о края кружки, помешивая остывший кофе и роняя в него слезки, она была расстроена тем, что осталась без мамы, – начала я. – К ней на веточку запрыгнул незнакомый волнистый попугайчик. – А давай дружить, мне тоже грустно и горько, – предложил попугайчик. – Давай, я – Маруся! – обрадовалась жар-птица. – А я – Князь…

– Мама, – перебила меня Даша, – разве у попугайчика может быть такое имя? Его же всегда Кешей называют.

– Конечно, может. Это же сказка. Слушай дальше. Волнистый попугайчик Князь начал во всем помогать Марусе: защищал от неприятеля, веселил и подбадривал, когда ей было грустно, во всем поддерживал. Маруся полюбила Князя, но он ее обманул, потому что на самом деле это был совсем не славный попугайчик Князь, а пудель Кутузов. Он просто притворялся попугайчиком.

– Так он был оборотнем?

– Ну… да, можно и так сказать. И Маруся его за это бросила.

– А пудель был хорошим?

– Сначала нет, а потом очень хорошим. Маруся его тоже полюбила.

– Мама, а зачем она тогда их бросила? Они же хорошие? Они же ее тоже полюбили?

– Кажется, да. А бросила потому, что не любит лжецов. Но потом Маруся простила оборотня. Прошло немного времени, и жар-птица прилетела в другую страну, где случайно снова встретила его и снова ему поверила, а он ее опять обманул.