Привет, Маруся!

Глава 27

Утром я почувствовала ужасную слабость и головную боль, наверное, немного простыла, когда бежала домой без шапки. С трудом разлепив веки, вылезла из-под руки Стаса, а потом тихо - тихо открыла дверь Дашиной комнаты, дочь еще спала. Ах, как не хотелось будить малышку, но ей нужно собираться в сад, а мне – на работу.

Отец много раз уговаривал перебраться к ним в Адлер, мечтал, чтобы вся семья воссоединилась и жила вместе. Но мне не хотелось мешать: у папы с Аней подрастал маленький сынок Саша – папино счастье. А снова прыгать по съемным квартирам, обустраивать свой быт – нет. Не об этом я мечтала. Да и привыкла уже к Энску, к друзьям, местным обычаям. Уж лучше вы к нам – в Сибирь.

Даша встала – и сразу взялась за смартфон, включив рулады Кати Кищук. В Адлере я разговаривала с папой на тему музыкальных пристрастий дочери:

– Даше бы песенки из мультиков напевать, ан, нет. Она ведь этих смотрит, этих слушает, за этими повторяет.

– Помнишь ли, ты в детстве мечтала выступать в группе «Дискотека Авария?» – торжественно объявил отец. – Нет? Не беспокойся. Со временем все пройдет. И это тоже.

Я быстро сварила манную кашу, какао – это дочери, ей другого не надо. А себе и Стасу смастерила завтрак без особых кулинарных изысков: слойки с сыром и яйца пашот. Полчаса – и все готово.

– Дядя, ты у нас будешь жить? – спросила дочь, когда в проеме кухни показался голодный Кутусов.

– Не знаю, – честно сказал Стас, – мы с твоей мамой это еще не обсуждали. Но я бы хотел, чтобы вы переехали ко мне.

– К попугаю и белочке?

– Да, и к псу, ежику и котам тоже, – засмеялся Кутусов. И обратился ко мне с вопросом счастливый и такой родной: – О чем ты хотела вчера со мной поговорить? Я так быстро уснул, прости, очень вымотался.

Ну уж и выбрал время: здесь дочь, да и на ходу не хочется вываливать неформатное известие. Сколько бы я не думала, как обо всем сказать Даше и Стасу о том, что они родные люди, нет, не могла подобрать нужных слов. Понимала, что Кутусов в лучшем случае включит режим отчуждения, а в худшем – меня оставит, но предъявит требование к удочерению ребенка. А это новые проблемы и новые слезы. Видеть его и знать, что он тебе не принадлежит – это больно.

Сказать все же придется, но пусть это произойдет позже. Могу я хоть неделю или месяц пожить счастливо? Так, чтобы потом прекрасные воспоминания грели душу всю оставшуюся жизнь?

Забросив Дашу в детсад, мы поехали на работу.

– Высади меня вон за тем углом, – попросила я Стаса, – не хочу, чтобы коллеги видели нас вместе.

– Не придумывай. Ни в какие твои игры я играть не стану. Так, сегодня пятница? В следующий четверг подаем заявление на регистрацию брака, – твердо ответил Кутусов. – Жаль, что принимают их раз в неделю, а то бы это сделали сегодня в обеденный перерыв. И не спорь. Мы и так потеряли много времени. Надо наверстывать. Надеюсь, ты с Валерой оформила официальный развод, раз на своей прежней фамилии?

– Ну, да, я не замужем, – промычала я.

Боже мой, новое вранье, а еще Стаса обвиняла во лжи. Кто из нас еще больший лжец, надо разобраться. Как же трудно говорить правду, когда на кону твоя счастливая семейная жизнь! Простившись с Кутусовым в фойе поликлиники, я направилась в свой кабинет. Днем я снова почувствовала слабость, появился кашель. А потом температура начала подниматься со спринтерской скоростью. Вечером Стас сделал все возможное, чтобы я не схватила пневмонию. «Какой он заботливый, – с умилением думала я, – и Дашу из сада забрал – я предварительно предупредила воспитательницу о визите Кутусова – а потом сам приготовил ужин, обо мне вон как беспокоится».

– Ты что плачешь? – встревожился Стас, подойдя ко мне? Где болит, маленькая?

– Да я просто от переизбытка чувств, – вздохнула я и шмыгнула носом.

Сама себя не узнавала в последнее время, стала какой-то сентиментальной размазней. Это, наверное, последствия простуды и больной совести. Где моя былая резвость, где гордость и смелость? Ау!

– Маруся ты моя, – засмеялся он, – постарайся уснуть, я сам Дашу уложу. Не волнуйся. Жаль, что она не моя дочь. – Он замолчал, а потом снова продолжил: – Хотя это не имеет значения…

Вот он, тот самый момент, когда нужно было крикнуть: «Твоя-твоя». Но бестолковая женщина снова упустила свой шанс.

Выходные мы провели все вместе, как настоящая, крепкая семья. Такая пробная версия супружеской жизни. Стас занимался не только мной, но и Дашей: снова читали книжки, вместе рисовали, лепили из пластилина героев сказок.

«Он очень заботливый отец, – думала я о будущем муже и корила, корила себя: – Сколько же Даша потеряла счастливых мгновений общения с папой».

А в воскресенье вечером ненадолго забежала Катька.

– Голубева, не мельтеши. За Марусей есть кому ухаживать. Сходи лучше к Лазаревскому. Он на тебя смотрит, как пес на сахарную косточку, и облизывается.

Катька, усмехнулась такому скабрезному сравнению и, подмигнув мне, быстро ретировалась.

– Из-за тебя так всех друзей растеряю, – прохрипела я.

– Старый друг лучше двух подруг. Что уже надоел? О другом мечтаешь? Нет, моя дорогая. У тебя теперь есть я. Пусть друзья и подруги постепенно отходят на второй план. К тому же ты болеешь, нечего им здесь делать.

Кутусов оказывается, жуткий собственник. Не замечала за ним раньше такого.

– А жар-птица против. Я никогда не откажусь от друзей, хочу, чтобы ты это понял и принял.

– Стасенька, у каждого в этой жизни есть свое место. Сначала интересы семьи, а потом все остальное: друзья, коллеги, работа, – поставил Стас точку в споре. – Как говорится, первым делом самолеты.

С понедельника пришлось взять больничный – температура и кашель не уходили. Стас предложил перевести нас с Дашей в загородный дом, к матери, ибо у него вся неделя была предельно занята: заболел коллега, и Кутусову пришлось брать дополнительные ночные дежурства.

– Я не могу вас оставить одних. Сама понимаешь: тебе нужен постоянный уход.