Привет, Маруся!

Глава 29

– Сегодня в районе железнодорожного вокзала было обнаружено тело мужчины двадцати пяти – тридцати лет, ростом приблизительно 185 сантиметров крепкого телосложения, волосы русые, глаза зеленые, – вещала диктор местного телевидения. – Одет в куртку черного цвета, темно-синие джинсы. Если вам что-либо известно о личности потерпевшего, просим сообщить по телефону 02. – На экране появилось видео с цензурой, наложенной в виде мозаики.

– Стас? – прошептала я. – Стас?! Как же так, Стас?! Стас…

В этом молодом человеке я мигом узнала Кутусова, хотя рассмотреть лицо не представлялось возможным. Но фигура точно его. И одежда похожа.

Нет, я не билась о стену, не рвала на себе волосы, не выла и не стонала, просто тихо глотала слезы, уткнувшись в подушку.

– Мамочка, почему ты плачешь? – Я оторвала лицо от подушки. На меня с тревогой смотрели любимые серые глаза дочки. У Даши от волнения потекли слезки. Она обняла меня и, всхлипывая, проговорила: – Не пла-ачь, ма-мочка, пожалуйста.

Позже стало известно вот что. Я, оглушенная новостью о гибели Стаса, не услышала щелчка открываемой двери. Дочь, как обычно, решила пошутить, и очень тихо пробралась из коридора в гостиную.

– А кто тебя при-ивез? – осипшим голосом сказала я и смахнула набежавшую слезу.

– Я ее привез. В проходе показалась фигура Кутусова.

– Ты жи-ив? Слава богу, ты жи-ив. – Я плакала и смеялась. – Сейчас в «Новостя-ях» передали о смерти человека, очень похожего на тебя-я.

– Так ты меня оплакивала?

– Да-а-а.

– Еще замуж не сходила, а уже примеряешь вдовье платье?

– Не-ет.

– Любишь?

– Да-а.

– И я тебя люблю, – как клятву произнес Стас.

Я с удивлением посмотрела на него: неужели простил?

– А где ты был?

– В Адлер летал, к твоему отцу.

У меня мигом высохли все слезинки.

– Зачем?

– Ну кто-то же мне должен был ответить на все мои вопросы. Ты отказалась. Да к тому же очень хотелось познакомиться с будущим тестем. Как без его благословления жениться? Нельзя, – засмеялся Стас.

Вот так папа учудил, даже не позвонил, чтобы рассказать о визите Кутусова.

– А где ты взял его адрес и номер телефона?

– Маруся, ты со своим постоянными мыслями: как мне обо всем рассказать, чтобы я не сбежал, совсем растеряла остатки внимания.

– Ну и самомнение у тебя, – не поленилась я вставить реплику.

Стас никак не прокомментировал мои слова, будто их не было, и продолжил:

– Когда ты лежала с температурой, я разговаривал по телефону с Олегом Ивановичем и отвечал на вопросы о твоем самочувствии. Забыла, что он звонил? Вот тогда и перекинул его номер телефона. А дальше было все просто. Связался с ним, отец не стал отвечать на вопросы, сказал, хотел бы лично встретиться, потому что без белого змея не разобраться. Я и полетел в Адлер. И очень правильно сделал! Я рад нашей встрече, и счастлив, что теперь лично знаком с Олегом Ивановичем. Классным он оказался мужиком!

– О чем ты у него узнал? – с опаской спросила я. Мало ли что мог нагородить папа.

– Узнал, почему ты мне не сказала о беременности. Много говорили о Саше, о рождении дочери, о том, что произошло за пять лет жизни Даши. Душевно так пообщались. Да, Олег Иванович рассказал, почему дочь называет Валеру тятей.

– Ну, да. Это погрешности произношения. Когда Дашенька была маленькой, она не различала звуки [т] и [д]. Вместо дядя говорила тятя, вместо деда – тета. Стала старше, и речь изменилась: папу она зовет сейчас правильно – деда, а привычка называть Валеру тятей осталась.

– Мне это слово «тятя» сразу показалось странным. Навеяло мысли о седой старине, крестьянской избе, в которой десяток детей. Не слышал, чтобы в современности так называли отцов. О чем еще хочешь сказать мне, чтобы между нами совсем не оставалось недомолвок.

О чем? Наверное, об этом.

Я живу так, как понимаю жизнь. Никого не ругаю, не обвиняю, ярлыки не вешаю. Прохожу свой путь сама, как мечтала, как наметила. Ошибаюсь, набиваю шишки, но иду вперед, иногда даже ползу, но двигаюсь, ведь каждый должен пройти свой путь до конца. Вот такой, какой есть: с ровной дорогой, ухабами, кочками. Иду своим путем, не сворачивая. Да и зачем сворачивать? У каждого своя дорога. Даже если поменяешь декорации, главных актеров, массовку, сам все равно останешься таким, каким есть. Это только говорится, что время делает человека другим. Никто не меняется, никто. Можно скорректировать свой характер, подстроиться под обстоятельства. Но суть останется прежней. Я была, есть и буду такой – Станиславой Машковой. Кутусов не знает, как это быть мной. И я не знаю, как это быть Кутусовым.

Мы поговорили обо всем, разобрали все до молекул и атомов, разложили все по косточкам. Пусть теперь сам принимает окончательное решение.

– Больше у тебя ко мне нет вопросов? – нахмурилась я.

– Есть еще один. Согласна ли ты отправиться со мной в свадебное путешествие? – В руках у Стаса оказались туристические путевки «Из культурной столицы Санкт-Петербург в столицу любви Париж на 10 новогодних дней». – Съездим сначала в Питер, постоим на Поцелуевом мосту. Наверное, прошлый раз мало целовались. Надо добавить, чтобы больше никогда не расставаться. А потом – в Париж!

– Согласна, согласна! – я от счастья захлопала в ладоши. – Подожди, а как же Даша?

– И дочка с нами! Ведь мы – одна семья. А раз так, то всегда будем рядом! И больше никаких тайн!

– Согласна! И никакой лжи! – добавила я. – Берем друг друга вместе со всем приложением: с тараканами в голове, с детьми и родственниками, и всем остальным. Иначе – никак!

***

На работе утром затренькал смартфон, сообщая о пришедшем сообщении. «Это, наверное, Олеся, – решила я, – она должна уточнить место их свадебного банкета». Подойдя к ноутбуку, я обомлела, открыв послание из пяти букв.

18:12:31 «Князь»: Люблю.

Я тут же ответила:

18:12:35 «Станислава»: Люблю. Наверное, Князь Кутузов никогда не уйдет из нашей жизни!