Привет, я Рута!

Часть 1 гл.7

На исходе дня в ворота Гикара вошел, ведя под узцы боевого коня, странствующий рыцарь. Следом за ним плелся мальчишка-оруженосец, тянувший на веревке груженого поклажей мула. Маленький отряд направился к ближайшей таверне, где молодой дворянин заказал комнаты и скромный ужин, а его паж, устроив животных, пристроился в уголке возле кухни, где отдыхали официантки. Когда непривычное оживление, царившее в зоне отдыха прислуги, было замечено трактирщиком, юного ловеласа за ухо притащили к хозяину: 
— Извольте следить за своим мальчишкой — уж больно прыток! Не дай Силы — обрюхатит кого! 
Поворчав еще немного о нравах молодежи, мужчина ушел. Едва за ним захлопнулась дверь, Немигон укрыл комнату пологом тишины и, плюхнувшись на кровать, расхохотался. 
— Ну что поделать? — оправдывался я. — Конспирация есть конспирация. 
Однако меня самого разбирал смех. 
Выбрать для себя тело подростка оказалось во всех отношениях неплохой идеей. Помимо очевидного бонуса к скрытности, я получил забавную возможность опровергнуть на собственной шкуре людскую поговорку о глупой юности и бессильной старости. Моя юная личность знала, а мой умудренный опытом разум мог — ну просто грех этим не воспользоваться, учитывая, что гормоны во мне бушевали огого как. 
— Кстати, — сквозь смех выдавил я, — одна из мордашек рассказывала, что графу Ноппэ требуется телохранитель. Он подходит нам? 
Немигон посерьезнел: 
— Ноппэ… Это интересно. Он конкурс проводит? 
— Да. Завтра в десять. Регистрация, правда, уже закончилась, но я попробую придумать что-нибудь. 
— Бойкий из тебя паж получился. Ты заметил, что твое тело перестало сутулиться? 
— Эээ, да. Я не отягощен скромностью и робость мне несвойственна. Под влиянием характера и осанка изменилась. 
— Зачем тогда создавал? 
— По памяти. Это тело сына одного из крестьян, живших в поместье моего отца. 
— Не узнают? 
— Очень маловероятно. Больше ста лет как он умер. 
— Тогда… А тебе сколько лет? 
— Сто восемьдесят, — ухмыльнулся, поймав неверящий взгляд Немигона. — Не мальчик, но и не старик — по нашим меркам. 
— А зрелости вы во сколько достигаете? 
— Как и люди. К двадцати годам. 
— Я мальчишка по сравнению с тобой. 
— Да. Для меня вы — мальчишка. Но возраст ни ума, ни доблести не добавляет. Какой я был в двадцать пять, такой и сейчас. Разве что циничнее стал. И гордости больше. 
— Человек едва ли рассуждал бы так — у нас возрастом принято гордиться. 
Присев на стоявшее у очага кресло, я пожал плечами:  
— У нас тоже. Только пустое это. Опыт, конечно, вещь бесценная, но его я еще в юности из книг подчерпнул. И усвоил. Свои шишки набивать не любитель. 
— А кто любитель-то? 
— Да полно. Вот та же Нулиз. Или император наш. Отчего-то решил собственную кровь уморить. Ладно бы непутевый птенец вышел, так нет же: и ум, и стать, и магия — всего в избытке. Локти ведь кусать станет годков через сорок. Но будет поздно. 
— А сколько жар-птицы живут? 
— Четверть тысячелетия всего, и то если повезет.  

— А наследнику сколько? 
— Восемнадцать. По традиции птенцов выводят за двадцать – тридцать лет до предполагаемой смерти. Чтобы баланс жителей сохранить. 
— Значит, он ранний? 
— Не то слово. Повелитель решил не следовать древней традиции и выбрал невесту из рода людей. Теперь за его глупость платить должен невиновный. 
— То есть императору еще не пришло время продолжать род, а у него уже есть взрослый наследник? Причем полукровка? 
— Да. И он боится, что дофин, войдя в возраст, не захочет ждать. 
— Думаешь, что он не прав? 
— Может, и прав, а может, и нет. Вероятности. Убивать собственного сына из-за вероятности — расточительство. 
— Может, наследник дал повод? 
— Разве что фактом своего существования. Но как только Арив начал попытки устранить сына, к тому стали слетаться недовольные со всей империи. И в результате император получил вполне себе сформировавшийся заговор во главе со своим еще несовершеннолетним, между прочим, отпрыском. 
— И для борьбы с этим заговором потребовалось твое Сердце. 
— Да. 
— Но разве присяга не обязывает тебя... 
— Я клялся императорскому дому, а не лично государю. 
— Странная традиция. 
— А нет тут традиций. Я предложил клятву изменить... 
— И император согласился? 
— Я же сказал — он любит шишки набивать. 
— Хитрый ты. 
— Хитрый. И он хитрый. Но на каждого хитреца глупости вдоволь. Хотел связать мою верность колдовством. К Роду привязать государь придумал как, а к мыслящим магическую привязку не умел делать. Раньше никто не умел. 
— Сейчас, значит, умеют? 
— А вы как думаете? — я поднял глаза на Немигона. 
— Значит, я первый в своем роде? 
— И последний. Во всяком случае, пока не найдется под солнцем тот, кто превзойдет меня в магии. 
— Не понравилось? — ухмыльнулся мой невольный друг. 
— Нет. Честно говоря, если бы не ситуация в Нимводе, на руках бы вас к горе Сил отнес. 
— Так противна моя верность? 
— Да. 
— Можно узнать почему? 
— Нет. 
Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Поворчав немного, маг укрылся с головой одеялом. Вскоре послышался его молодецкий храп. 
*** 
Утро выдалось хлопотным. Чтобы устроить Немигона на пробы, пришлось потрудиться. Полюбезничать с Хлоей, пофлиртовать с Ганилой и, что самое важное — выставить себя жертвой женского коварства. Преисполнившись желания утешить бедолагу, мордашки устроили все, что просил. И вот Хранитель королевства под личиной странствующего рыцаря сражался в финале отбора. 
Я молодец. Немигон тоже ничего. Телом новым овладел вполне. Даже той его частью, что не совсем от человека. Противник ему достался непростой — тоже полукровка, на четверть феникс, если мои глаза не врут. У фениксов сильная кровь. Даже в человечьей ипостаси они намного быстрее и мощнее других рас. Но в теле, что я придумал для мага, треть эльфийской крови. Не тех неженок, что живут в лесах, а горных эльфов. Невероятная гибкость и скорость реакции, способность «видеть» ушами, ускоренная регенерация — мои подарки будущему телохранителю Ноппэ на этом не заканчивались. 
Бой был великолепен. Сверкали мечи, со свистом разрезая воздух. Ни один не мог превзойти. Феникс-полукровка сделал ложный выпад — ударил по ногам. Немигон с легкостью перемахнул зеркальную молнию, обрушивая на соперника шквал ударов. 
Пернатый покатился по усыпанному опилками полу, пытаясь сбить с ног только что приземлившегося мага. Зеваки ахнули. Хранитель, не имея возможности для толчка, свалился на нападавшего. Нет. Не свалился. Я-то видел, как удлинились пальцы потомка эльфов, как связанный ими, точно веревкой, потомок феникса потерял линию горизонта. Сверкнул кинжал, приставленный к горлу побежденного. 
Новый телохранитель графа Ноппэ поклонился своему работодателю. 
***