Привет, я Рута!

Часть 1 гл.8

За вещами мне пришлось идти в одиночку. Немигон отправился в особняк вельможи, напутствовав меня не то благодарностью, не то насмешкой. Тяжело с ним. 
Действительно, мне омерзительна сложившаяся ситуация. Сердечная привязанность поневоле — то еще удовольствие. Но быть объектом подобного оксюморона — даже не передать, на что это похоже. Но сам виноват. Экспериментатор фигов. Я — жар-птица, и должен был подумать, как эмоциональный фон нового заклинания отзовется в моем теле. Ведь чувства мы ощущаем физически. 
Собрав кое-как вещи, отправился по адресу, ведя на поводу скотину. Проходя мимо шатра знахарей, притормозил: 
— Нет ли у вас чего от тошноты, юная фея?  
Женщина, сидевшая у ящика, на котором были расставлены пузырьки, нахмурилась: 
— Какая я тебе фея, бесстыдник?! Убирайся! 
Сразу понятно — с лесными созданиями торговка не встречалась. 
— Не сердитесь, почтенная. Я дурак, болтаю что не попадя, от того и страдаю. Мне дурно, а обычные лекарства не помогают. 
— Деньги-то у тебя есть? — смягчилась толстушка. 
Я высыпал на ладонь содержимое Немигонова кошелька: 
— Хватит? 
— А хозяин не прибьет тебя? Это ведь его сумка? Знаешь, мальчик, возьми бесплатно. Жалко мне спину твою. 
— Не стоит, добрая женщина, — я был тронут этим необычным для мыслящих великодушием. — Твой колдун не похвалит за такое. 
Молодка рассмеялась:  
— Я сама себе колдун. Еще наварю. 
Что ж. С поклоном взял протянутое снадобье и, не сходя с места, употребил по назначению. Прислушался к ощущениям. Действительно неплохо. Очень даже хорошо. 
— Благодарен вам без меры, юная магиня. 
— И тебе не хворать, старичок, — усмехнулась знахарка. — Заходи еще, если нужда появится. 
— Появится, — вздохнул я. — Но не хочу остаться неблагодарным. Если нужно что-нибудь, помочь чем — буду рад услужить. 
На том и простились. 
Плетясь к своему новому дому я решил, что этой ночью наведаюсь в шатер зельеварки. Не должно доброе дело оставаться безнаказанным. 
Немигону отвели нехилые такие покои. Пока он знакомился с новыми обязанностями, я приводил комнаты в соответствие с собственными представлениями о уюте. Колдовством в стенах замка мы решили не пользоваться, чтобы не попасться. Потому ограничился перестановкой мебели. Немного поплотничал. Ну, в конце концов, пусть я и паж, но на нормальную кровать право имею! И на стол отдельный. А, плевать! Мебель у графа этого была — так себе. Не о чем жалеть. 
Служанка, нежданно заскочившая в покои, застыла, будто василиска увидела, набрала полные легкие воздуха и… 
Я знал много способов заставить женщину молчать, но большинство из них предполагали применение грубой силы либо магии. Потому, не дав горничной перейти на ультразвук, прибег к самому испытанному и самому приятному из оставшихся. 
Мордашка потрепалась немного и покорилась. Кричать больше не порывалась, лишь тихонько постанывала, судорожно сжимая кулачки. Мое юное тело отчаянно хотело продолжения, однако у жар-птиц так не принято. 
Я отстранился, выпуская красавицу из объятий. 
Она улыбнулась мне и пригласила заходить, когда будет свободная минутка. Похоже, не только мебель у меня хорошо получается. 
*** 
Немигон замер на пороге с разинутым ртом, как давеча служаночка. Ну уж этого я целовать не стану. Вырублю, едва пискнет. Хотя кого обманываю? Клятва не позволит и пальцем тронуть Хозяина Сердца. 
— Только не визжите. С меня горничной хватило. 
— Что ты сотворил с комнатой, изверг?! — сдавленным шёпотом процедил маг. 
— Ничегошеньки. Я вообще здание не исправлял. Без магии это сложно. 
— Здание? Еще не хватало, чтобы ты... 
— А что? Неплохо было бы окно добавить. И личную умывальню. 
— Не уходи от темы. Что ты с мебелью сотворил? 
— Кровать себе сделал. 
— Из хозяйского шкафа? 
— Отчасти. Еще там есть детали от журнального столика и серванта. 
— Здесь был сервант?! 
— Теперь это письменный стол. И прикроватная тумбочка. 
Немигон помолчал, склонив голову набок. Вздохнул: 
— Ты хоть представляешь, во сколько мне обойдутся твои игры в плотника? 
— Переживете. Вы только и делаете, что самоутверждаетесь за мой счет. Я мыслящее существо, вы же обращаетесь со мной, как со служебным духом. Даже кровати мне ни разу не досталось. Приходилось спать на коврике, как собачке. Пусть я и раб, но раб я не ваш, а собственного Сердца. И срок моей неволи ограничен. В моем народе принято оказывать должное уважение мыслящему вне зависимости от того, владеет он своим Сердцем или находится в чьей то власти. Вы не оказываете уважения, сообразного моему статусу, грубите почем зря, насмехаетесь, когда стоило бы благодарить. 
— Ты сам с удовольствием потешаешься надо мной. — Немигон скрестил руки на груди. 
— Кротость не в моем характере. И порой от нарушения клятвы меня отделяет лишь вздох. Тогда, чтобы не сорваться, я начинаю шутить. Мои остроты, конечно, весьма специфичны, но они куда безопасней моей ярости. 
— Ярость твою я хорошо помню. 
— Надеюсь. Вы спрашивали, почему мне так неприятна ваша верность. Я отвечу: клятва, что вы принесли, имеет отдачу. Вы вынуждены вести себя как мой хороший друг. И моя душа помимо воли воспринимает вас как друга. И ненависть, безусловно, оправданная, ранит, как предательство. Час за часом, день за днем я испытываю одно и то же. И, благодаря клятве, душевная боль не притупляется и отравляет тело тошнотой. С каждым днем мне все хуже. Сегодня, чтобы не начало рвать, пришлось употребить лекарство. 
— Может, ты просто отравился? 
— Если бы… 
Я открыл свою ауру. Немигон отшатнулся, увидев меня, охваченного пламенем, для обозначения цвета которого в языке людей нет слова. На наречье жар-птиц название его созвучно отчаянию. 
— Твой огонь потемнел… и как то изменился… словно… дышит смертью. 
— Я умираю. Медленно, каплю за каплей, отчаяние высасывает мою жизнь. Потому нет нужды спешить к горе Светлых Сил. Скоро клятва перестанет тяготить вас. Ведь у меня не останется интересов. 
Пройдя мимо ошарашенного хозяина, я вышел в коридор. Пусть переварит. Новость аховая, я сам чуть ей не подавился, когда понял, что происходит. 
Вечерело. Славный мир все-таки. Несмотря на холод. Вовсе не плохо тут умереть. 
Отогнав бесполезные мысли, я сосредоточился на главном — лекарка. Если она и правду обладает силой, должна что-то знать о приключившейся с местной знатью бедой. 
Шатер ее я нашел быстро. Благо, магией фонило за версту. Сильная? 
Остановившись у задернутого на ночь полога, дернул колокольчик. 
— Кого там принесло? — ответил мелодичному звону не менее мелодичный голосок. 
— Несчастного путника, страдающего и одинокого. 
Женщина выглянула наружу, нахмурилась: 
— Несчастные — в храм, путники — в таверну, страдающие — в больницу, а одинокие — в бордель. 
— Эээ, а если все это сразу? 
— Тогда на кладбище. 
— Жестокая вы. 
— Еще какая. Убирайся, а то порчу нашлю. 
— А вы умеете? 
— Хочешь проверить? 
Я сел на коврик, лежавший у входа, поджав под себя ноги, смотрел на сердитое лицо девушки. 
— Хочу поговорить. 
— И о чем же? 
— Впустите? 
— Нет. Ты хоть и юнец совсем, но все же мужчина. А я девушка приличная. 
— Тогда выйдите сами. 
— Неа. Холодно тут. 
— Я костер разожгу, — меня улыбала эта девушка. Занятная. — Выходите. 
— У тебя дров нет. Да и на кой ты мне сдался? 
— Мне дрова и не нужны. — Я создал на руке маленький язычок пламени. 
Колдунья заинтересовалась 
— Ты одарен? 
— Немного. Так что, выйдете? 
— Эх, шут с тобой… — Она скрылась в помещении. Я ждал, слушая возню и звон посуды. Вскоре знахарка вышла, держа поднос, уставленный тарелками. Села рядом на рогожу. — Угощайся, мальчик. Как твоя тошнота? Прошла? 
— Она не пройдет, госпожа. Это не болезнь, а заклятие. 
— Тебя прокляли? 
— Я сам. Кастовал заклинание и по глупости ошибся в расчетах. Вот отдача и накрыла. 
— Тебе учиться нужно. Магия — не игрушка. Можно и помереть. 
— Был у меня учитель, да недолго. Наш деревенский знахарь. Он прогнал меня, сказал, что бесталанный. 
— Сам он бесталанный, — фыркнула магиня. — Если у твоего заклятия есть отдача — ты очень и очень неслабый маг. 
Брачные игры феникса! Вот я сдурил. Давно уже не кастовал слабые заклятья, вот и привык, воспринимал отдачу как норму. Для слабых же магов она — редчайшее явление и признак могущественного колдовства. 
— Тебе, мальчик, нужно к Немигону. Он, правда, вроде как взял уже ученика. 
— А можно я к вам в ученики пойду? 
Девушка рассмеялась. 
— Не был бы ты таким молоденьким, решила бы, что запал на меня. 
— Не был бы я таким молоденьким, обязательно бы запал. 
Я говорил искренне. Знахарка была в моем вкусе: умная, веселая, в меру языкастая, а главное — добрая. 
— Намекаешь, что я старая? 
— Только ради того чтобы стать твоим учеником. 
— Разве ты не паж нового телохранителя? 
— Новости разлетаются со скоростью ветра, да? 
— Со скоростью женских ножек, юный плотник. 
— Вот ведь!.. — покачал головой. 
— Горничная приходила за абортивным. 
— Глупости. Она не могла забеременеть, — вырвалось. 
Внимательнее, Рута. Слишком уж девушка расслабила тебя. Знахарка внимательно посмотрела, будто хотела в душу заглянуть. 
— Она беременна. Я чувствовала новую жизнь. 
— И ты… — Ком подступил к горлу. Неужели мыслящие настолько прогнили, что даже эта чистая женщина готова убить дитя? 
— Я не варю подобное. Но найти мага посговорчивей — не проблема. Так что, если ты заинтересован в этом ребенке — иди к Хлое. 
— Я не могу отвечать за каждую встречную 
— А брюхатить можешь? 
— Это не мой ребенок. 
— Все так говорят. Ты — молокосос и трус. Как удовольствие получать — так первый, а как отвечать — «не мой». 
Обидно. Ты не права, женщина. И мне обидно твое пренебрежение. 
— Я не трус. И уж подавно не молокосос. Если бы девочка забеременела от меня, дитя бы родилось вне зависимости от воли самки. Я бы и пальцем не позволил тронуть своего птенца. 
— Вне зависимости от воли? — хмыкнула магиня. — Лживый мальчишка! 
— Глупая девчонка! — Я порядком разозлился.— Ее имела огромная огненная птица! В таком случае зелья не помогут, и через неделю она снесет яйцо. А уж дальше я и на пушечный выстрел не подпущу подобную… ммм… мать к потомству. 
— Тронулся с испуга? — зельеварка смотрела с сомнением. 
— Может, и тронулся. Ты лучше скажи, как почувствовала биение жизни? 
— Как все маги. 
— Дудки. Нет такого. Ни у людей, ни у птиц, ни у эльфов нет дара чуять жизнь. 
— То, что ты недоучка, мальчик, не значит… 
Я щелкнул пальцами — огненный купол укрыл нас вместе с шатром: 
— Повторю. Как ты почувствовала жизнь? 
Испуганно озираясь, девушка прошептала: 
— Кто ты? 
— Я услышу ответ на свой вопрос? Или мне предположения строить? Например, что ты — некое существо, замещающего разум носителя? 
— Нет… я вовсе не… 
— Не гута? — Я резко свел руки, творя заклятие, парализующее тело. Затем, уложив девушку на ковер, достал нож. Она… или оно… смотрела полными ужаса глазами. — Не бойся. Больно не будет. Наверное. 
Разрезав ткань плотного лифа, я обнажил грудь девушки. Ничего такая, но меня сейчас интересовало то, что находится под кожей в области сердца. В свое время я посвятил достаточно времени изучению этих чужаков и понял, почему именно в эту область они крепили свое аморфное тело. Сказать по правде, я не фанат хирургии. Вообще вида крови не люблю. Но делать нечего. Если девушка и правда носитель, нужно достать паразита и, лишив энергии, вернуть обратно. Чтобы допросить. Мы так с гутами поступали. Я поступал. Много интересного про их мир узнал. И про то, как бороться. Потому они в Нимвод не лезут больше. Переключились на дальние миры. 
Исполосовав нежную кожу на груди и еще в нескольких местах, известных как возможное место крепления паразита, я был вынужден признать поражение. Девушка была здорова. Наверное, это хорошо. Но немного обидно. Я надеялся, что разгадка у меня в руках. Прикрыв жертву своих хирургических экзерсисов плащом, я потянулся мыслью к Сердцу.  
Немигон был где-то в городе. Раздражённый, грустный в меру пьяный — не на службе. И не в компании солдатни. В таком духе сидят одиноко в обществе бутылки. 
Неловко, конечно, но придется прервать его уединение. Выстроив портал, я затянул хозяина к себе под купол, оставив в трактире зыбкую иллюзию. Через пару минут она тихо сползет под стол и там исчезнет лужицей пива. 
Немигон не сразу сообразил, что произошло. Тер затуманенные хмелем глаза, вертел головой, пытаясь понять, куда подевался зал со всем содержимым. Потом заметил меня: 
— Что случилось? 
Все-таки он неплох, мой Немигон. Когда дело требовало, соображал быстро и без истерик. 
— Мне нужна ваша помощь. Я тут ранил кое-кого. 
Хранитель откинул плащ, укрывавший знахарку, деловито осмотрел нанесенные мною повреждения: 
— Ничего смертельного. Почему она без сознания? 
— В сознании. Просто обездвижена. 
— Гуту искал? 
— Не нашел. Поможете ей? 
Немигон не ответил, лишь возложил руки на голову моей жертве. Я не владею магией исцеления от слова совсем. Даже обезболивающее заклятие накастовать нормально не смог — об этом явственно говорило поведение женщины. Едва очнувшись, она бросилась бежать, рыдая в голос. Хорошо, Немигон догадался сначала исцелить раны, а уж потом снял паралич. Бежать, конечно, было некуда — нашу маленькую компанию ограждал невидимый и непроницаемый для любопытных глаз барьер. Магиня стукнулась о него лбом, упала в заботливо подставленное мною воздушное кресло. 
— Не бойтесь, госпожа. Он не причинит вам больше вреда. 
Знахарка вскочила, начала колдовать огненный вихрь. Фигушки. Мой барьер с удовольствием слопал чужеродное пламя. Неплохая попытка. Могла бы поджарить хвост какому-нибудь второкурснику. Сверкнула молния, обрушив на нас с Немигоном град каменных стрел. О! Это уже программа четвертого курса! 
— Ты сильна, неносительница гуты. И я готов признать поражение. 
— Меня удовлетворит только твоя смерть, выродок! 
— Жаль, конечно, оставлять женщину неу… — Она вновь шарахнула. Ого! Камнепад! Все лучше и лучше! — Восхитительно, юная фея! Больше страсти! 
Немигон охнул где-то по правую руку. Не отрывая взора от противницы, я укрыл его барьером наблюдателя, который обычно используется во время учебных тренировок. 
— Зачем Лекаря атакуешь? Без его стараний до сих пор бы кровью истекала. 
— Он подпитывает тебя. 
— Глупости. Я сам кого хочешь подпитаю. 
Воздух внутри купола заискрил, разноцветные фейерверки взрывались, распространяя волшебный аромат. Пока девушка ошарашенно смотрела на представление, я переодел ее по своему вкусу. Не как Немигона, а бережно прикрыл полотном от ветра и мужских взглядов. Цвета морской волны платье, расшитое серебром и жемчугом, оттенило зелень пылающих негодованием глаз. Серебристые туфельки обули ножки. Собрав растрепавшиеся волосы знахарки в замысловатую причёску и увернувшись от очередного удара, метнул ей на шею нитку перламутра. 
— Атакуй! — кричала разгневанная красавица. 
Я атаковал. Применил заклятие, что обычно использую в ссорах с женщинами — зеркальный куб. Самым прелестным в этом заклинании было особенность обмена информацией: я ее видел, но не слышал, она меня слышала, но не видела. По моему скромному мнению — лучший переводчик с мужского на женский и наоборот. 
Сделав хозяину знак молчать, накастовал роскошный диван. Отдыхая в мягких подушках, мы с Хранителем наблюдали, как знахарка истощается, пытаясь проломить куб. Измоталась, растрепалась, снова разревелась. Без сил опустилась на сверкающее днище. 
— Ты готова слышать меня, юная фея? 
Она ответила. По-моему, что-то утвердительное. А может, выругалась. 
— Меня зовут Коос. Приношу извинения. Не было злого умысла в моих действиях. Наука целительства осталась мною не постигнута, и заклинание обезболивания не сработало. Прошу о прощении и готов претерпеть от твоей руки страдания, сообразные причинённым. 
— Я бы тоже от себя добавил, — ухмыльнулся Немигон, — за то, что умолчал об откате. И сделал меня убийцей. 
— Она нас слышит, — напомнил. 
— И пускай. Думаю, девушка достаточно умна, чтобы принять твои извинения. И достаточно честна, чтобы ответить искренностью на искренность. 
— Не хочу спорить. Если считаете так — пусть так и будет. И ладно, можете внести посильней вклад в мое наказание. Если это хоть чуть-чуть утолит вашу ненависть. 
— Утолит, утолит. Отпускай девицу. 
Я щелкнул пальцами, открыв путь информации. Куб стал прозрачным, и мы услышали голос знахарки: 
— Милостиво разрешил господину наказать себя? Разве ты не в его власти? Или это он в твоей? 
— Взаимность у нас. Так что, красавица? Примешь извинения? 
— Прощение или смерть? 
— Что-то типа того. 
***