Привет, я Рута!

Часть 2 гл.7

Я не хотел слушать. Но с императором не спорят, особенно когда он пьян. С легкой руки, а вернее — с острого языка Арива, темная история моей юности превратилась в дворцовую байку. Нет, мне в лицо никто не смел об этом говорить, но что за спиной зубоскалили, я знал доподлинно. С одной стороны, я злился на друга, а с другой — был ему благодарен. Он выставлял меня смешным, но не жалким. На самом же деле тогда я был жалок, а вовсе не смешон. 

Фениксы похитили меня прямо из гнездовья. Юного, только-только открывшего пламя. У них были какие-то счеты с моим отцом, и похищение было мелочной, подлой местью. Нет, я не боялся. Дерзкий, как любой подросток, я насмешками отвечал на все угрозы твердокрылых. Ровно до тех пор, пока шею мою не обхватили усиленные клеммами силки. 
О, это не передаваемое ощущение! Ледяные иглы — физическое выражение страха — прошили тело насквозь, воля была парализована, даже голову не мог повернуть — боялся. 
— Ну и как тебе теперь? Нравится? Прикусил свой дерзкий язычок? Отвечай! 
— Не нравится, — прошептал я заплетающимся от страха языком. 
— Ах, не нравится? Я тут стараюсь, дополнительные клеммы заказываю, а ему не нравится! Ну уж извиняй, маленький Финор, придется потерпеть. 
Он подошел, кинжалом разрезал антимагические веревки, опутывающие тело. Я попытался ударить, вызвать волну пламени — магия не отзывалась. Кулаком заехать по наглой морде — плевать, что мучитель в три раза больше габаритами — я просто не смог пошевелиться. 
— Хочешь напасть на меня, крошка? И не мечтай. Ты теперь — комочек страха. Не то что ударить — двинуться без моего изволения не сможешь. А сейчас — целуй мои сапоги и проси прощения за прошлую дерзость. 
Опускаюсь на колени, целую начищенные до блеска сапоги — как же я себя ненавижу! Внутри холодеет от страха — хотя, казалось бы, куда уж холоднее — и шепчу: «Простите, лорд-феникс... что презираю вас. Простите, что насмехаюсь над вами...» 
— Мелкий пакостник! — прорычал Гарра. — Опять дерзишь? Даже в усиленных силках готов зубки скалить? Маг! — От стены отделился мужчина в серебристом балахоне. — Нужно добавить клемм. Он все еще не сломлен. 
— Боюсь, его организм не выдержит усиления. Ваш раб может умереть. 
Раб? Это я раб? Собрав волю в кулак, поднимаюсь с колен. Гарра и маг одновременно посмотрели в мою сторону. Две пары зеленых глаз, полных удивления. 
— Я. Не. Раб. 
— Клеммы! — прорычал король. 
Дальнейшее помню плохо, будто в тумане. Часы, дни, недели слились в единый зеленовато-желтый морок. Смутные тени, резкие голоса. Боль, унижение, страх — лишь эти три чувства владели мною. Разум мой спал. Боль, унижение, страх.... 
Мнится, я дерзил. Вроде даже пытался сопротивляться. Жалкие попытки! Я потерялся в череде похожих друг на друга адовых дней и ночей. Да и есть ли вообще Финор кан Рута?.. 

…Сознание возвращается медленно, я слышу собственные рыдания. Кто-то гладит меня по голове, опускается рядом, заключает в объятия.  
Судорожно хватаю ртом воздух. 
— Тихо, тихо, ты меня всего слезами залила... 
Залила? 
Отстраняюсь, не поднимаясь с колен, отползаю в сторону. Сквозь дымку слез смотрю на богато одетого самца, сидящего возле обитого кожей кресла. Почему-то знаю, что именно у его ног только что рыдал. И знаю, что он не враг мне, несмотря на то, что в руках держит... Светлые Силы! Из груди вновь вырываются рыдания. Чтобы хоть как-то остановить поток слез, до крови кусаю губы. Помогает. Вытерев лицо руковом шепчу 
— Уберите силки, пожалуйста. 
— Силки? 
Непонимающе смотрит на серебристый ошейник. Тянется к нему магией, хмурится все сильнее и сильнее. 
— Пожалуйста. Пожалуйста, — повторяю я чуть громче, — умоляю вас. 
Мыслящий встает, убирает орудие пытки в карман, опускается в кожаное кресло, манит меня пальцем. Я подходить не спешу. Мне все меньше нравится взгляд этой птицы. Никогда раньше на меня так не смотрели. Неуютно. 
— Ну же, девочка, иди сюда! — он похлопал себя по колену. 
Девочка? 
Ковер подо мной начал дымить. Девочка?! 
Искры заплясали в воздухе. 
— О! О! О! — блондин вскочил с кресла, взмахом руки покрыл меня защитным куполом. — Ты как это... Ты жар-птица? 
Щелчком пальцев разбил его купол, начал вставать и упал. Запутался в юбках. Что за?!. 
— Жар-птица!.. — удивленно выдохнул мой визави. 
— Где я? 
— В моих покоях. Ты что, не помнишь ничего? 
— Кажется. Помню какой-то пир, музыку... Тебя помню рядом с Гаррой. Мне велели танцевать... Дальше не помню... 
— Дальше ты отказалась, послала лорда-феникса в пешее эротическое путешествие. Прямо при придворных и послах. — Блондин расхохотался. — Он озверел, набросился на тебя, намереваясь придушить. Ты юркнула за мою спину и попросилась под крыло. 
— Под крыло? 
— Ну да. 
— Точно под крыло? — Я смотрел с недоверием — может, все-таки под защиту? 
Жар-птица — а это была именно жар-птица, настоящая, с Сердцем на груди — усмехнулся. 
— Я тебя за язык не тянул. 
— И свидетели моей просьбе имеются? 
— Все посольство, пол дворца фениксов и сам Гарра. 
— И Гарра позволил меня забрать? 
— Будто он мог отказать наследнику Нимвода. 
Наследник? 
— Вы — Томэ кан Арив? 
Блондин усмехнулся, заметив в моем голосе почтительность. 
— Страшно? 
— Да нет. Можно спросить вас? 
— Нет. Мне надоело болтать. Иди сюда. 
— Зачем? 
— Затем, что я — хозяин. Кстати, где твое Сердце? 
— Не знаю. 
Потянувшись магией, обнаружил его в доме лорда-феникса. Тянул, пока кристалл не оказался в моей руке. 
— Вот и шикарно. Давай сюда. 
— Зачем оно вам? 
Да, попроситься под крыло означало добровольно отдаться в рабство. Я был явно не в себе... Но сейчас-то в норме, и Сердце свое отдавать не собирался. 
— Зачем? — Томэ кан Арив окинул меня долгим взглядом. — Для коллекции. Я коллекционирую Сердца тех, с кем сплю. 
— Вы со мной СПАТЬ собрались?! 
Наследник обошел меня кругом и, опустившись на ковер за спиной, заключил в объятья: 
— Нет, разговоры разговаривать! 
Я дернулся было, но парализующее заклятие сковало тело. Лишь голова осталась свободной. Ею я и пытался разбить извращенцу нос. 
— Господин Томэ, что вы творите?! Снимите паралич! 
— Сниму, если обещаешь не колдовать. Сопротивляться разрешаю, меня это заводит. 
Решив ему подыграть, пролепетал: 
— Простите мою глупость, это просто страх. 
Он усмехнулся, снял заклятие — в тот же миг я атаковал его, атаковал, как может атаковать птенец, только открывший пламя. Слабенько получилось. Эх... 
Легко отбив мою молнию хмыкнул: 
— Значит все-таки силки. Жаль. 
Молниеносным движением наследник накинул на меня ошейник. Боль и страх затопили сознание. Бежево-зеленая мгла затуманила взор. А потом рассеялась. 
— Ну теперь что скажешь, малышка? Терпимо? 
Я сидел в кресле, Арив поставив ногу на подлокотник, насмешливо смотрел сверху вниз. На раскрытой ладони он держал извлеченные из силков дополнительные клеммы. 
— Терпимо. Зачем вы это делаете? 
— Что «это»? 
— Зачем издеваетесь надо мной? Вы сильная взрослая птица. Я — птенец, еще не вылетевший из гнезда... 
— Сколько тебе лет? 
— Пятнадцать. 
— Пламя только-только пробудилось? 
— Пожалуйста, Ваше Высочество, отпустите меня. 
— Это исключено. Но я могу выслать компенсацию твоим родным. Ты из какой стаи-то? 
— Западного Кряжа. 
— Проблема. Ну да ладно, придумаю что-нибудь. Сегодня как раз премьер-министр у нас обедает... 
Отец... Как он примет меня теперь? Я ведь даже не знаю, что со мной у Гарры делали. И этот, с позволения сказать, наследник… 
— Что вы со мной сделали? 
— Ничего пока. Только клеммы вытащил. 
— А у Гарры? — Лицо мое залила краска стыда. — Может быть, вы хоть что-то знаете? 
— Ну, что-то я, безусловно, знаю. Подвинься. — Он потеснил меня в широком кресле, приобнял за плечи, не позволяя встать. — У Гарры ты, судя по всему, была простой служанкой. Во всяком случае, местные тебя порченой не видели. Тебя ведь это интересовало? 
— Да. Спасибо. 
— Гарра видел тебя дерзкой и опасной. Его люди — отважной и несчастной. Некоторые — мстительной, некоторые — глупой. 
— А почему он велел мне танцевать? 
— Ну-у, это я его попросил. Ты мне приглянулась. Такая хрупкая самочка среди всех этих широкобедрых баб. 
— Подождите, подождите… Вам не сказали... 
— Что? 
— Светлые Силы, вы всерьез?! 
Я внезапно понял, что обращение ко мне в женском роде — не издевка и не заигрывание. Наследник действительно считал меня самкой. Это прекрасно, что он не извращенец, но что сделает со мной, когда поймет, что лапал самца? 
Вот, опять принялся оглаживать... 
Вынырнув из объятий, я отскочил и, опустившись на колени, произнес: 
— Я не самочка, повелитель. Самец. Простите. 
Блондин смотрел на меня как на нуждающийся в препарировании труп. 
— Самец? 
— Я думал, вы знаете. 
Ох, лучше бы молчал! 
— Ты думал, что я… что?! 
— Что вы знаете, что я самец. — Поднявшись с колен, оттянул ошейник. — И я безумно рад, что ошибся. Секите меня, наказывайте — мне в радость ваш гнев. 
Проследив взглядом за моей рукой, прошипел: 
— Подойди! — Я повиновался. — Дрянной мальчишка. — Он вплетал в ошейник одну клемму за другой, наблюдая, как мои глаза расширялись от страха. — Вот так. Так и смотри на меня. А будешь дерзить — у меня еще пять штук осталось, — он подкинул на ладони маленькие свинцовые шарики. — Ты понял меня? 
— Да, Ваше Высочество. 
— Будешь моим слугой. В комнатах убирать, поручения мелкие исполнять, за столом прислуживать. 
— Но... 
— Ты — мой раб. Не забыл?