Привет, я Рута!

Часть 3 гл 1

Я говорил уже, что этот мир холодный? Так вот. Скажу еще раз. И еще. И еще... 
Оу-у, я даже погреться не могу — пламени моего едва хватает путь освещать! 
— Не ной. Накинь вот! — Немигон протянул свой плащ. 
— Да не поможет это! — в раздражении я оттолкнул руку друга. — Здесь светило дефективное! 
— Сам ты дефективный! И дня не провели в Подлунном, уже изнылся! 
— Да не при чем тут Подлунный? Я колдовать не могу! 
Видимо, боль, пожиравшая меня, с этими словами вырвалась наружу. Хранитель вздрогнул. 
— Я не могу даже представить, как тебе больно. Но поверь, если бы я мог помочь... 
— Знаю. 
— Мы скоро будем в городе. Помнишь, где ты конюшню спалил? Там поспрашиваем о Разломе. 
— Я не хочу больше изображать слугу. Не сейчас. 
— Понимаю. Подождешь в лесу? Или... Если поможешь... Могу поменять тебе внешность. — Немигон подбирал слова с осторожностью, боясь задеть. 
Он задел. Это больно. Видеть, как другой упивается твоей силой. Одно дело, когда необходимость, другое... 
— Нет. Я еще не свыкся с ролью зверушки... 
— Зверушки? 
— Аолла, магического донора, фамильяра, тотемного животного, призванного зверя... 
— Зачем ты так? 
— Потому что это правда. И мне надо принять ее. Знаешь, я пойду с тобой в город. Но не в этой ипостаси. 
Протянув магу заплечную сумку, обратился. 
— О! — только и сказал Немигон. 
— Да, — пискнул я. 
— Но... Как? 
— Подарок. Чтобы легче переносить проклятие. 
Присев на корточки, человек протянул руку, приглашая. Что ж, почему бы и нет? Забравшись к магу на плечо, я поерзал, устраиваясь. Неудобно. А, была не была! 
— Только не щекочись! Рассмеялся хранитель, поправив капюшон. Тепло? 
Ну да. За пазухой, да еще в беличьей шубке я мигом согрелся. Вот только запах, гм... 
Высунув мордочку в ворот рубахи, я извернулся и укусил человека между ключицами. 
— Эй! 
— Не шуми. Я всего лишь открываю тебе доступ в родовое Хранилище дома Финор. Там есть чудные шампуни, чистое белье... 
— Ах ты, мерзкий грызун! 
Маг, состроив свирепую рожу, пытался поймать меня под рубахой. 
Ах, раз ты так! Ну смотри! Теперь у меня руки нет, лапы развязаны! Жалкий человечишка! Даже не моли о пощаде! Нет во мне милосердия к врагам! 
Немигон катался по земле, задыхаясь от хохота. Так тебе, так! Будешь знать, как хватать за хвост великого огнестража Финор кан Руту! 
Насмеявшись вволю, я выскользнул из-за пазухи и, запрыгнув поверженному другу на грудь, пропищал: 
— Мир? 
— Мир! — смиренно кивнул побежденный мною великан. 
Спрыгнув наземь, помог магу подняться. Ну или поднялся по магу. Не будем уточнять. Отдышавшись, Нимегон спросил-таки, зачем я его кусанул 
- Магия крови. Родовое Хранилище чужаку не подчинится, а так – формально – ты стал моим домочадцем, -Домочадцем? Ты не обнаглел, дух?! 

А переодеться, Немигон все-таки переоделся. И даже помылся перед этим. В моем Хранилище и ванна имелась. Ну а что? Род у меня древний, богатый. Каждый его представитель почитал своим долгом скопидомить. Есть ведь такое слово? Или нет? 
— В твоем шкафу есть все на свете, наверное! 
В шкафу! Обозвать родовое хранилище шкафом! 
— Не все, конечно. Например, там нет крестьянской утвари. Нет дешевых вещей. Кстати, это серьезное упущение. А еще там нет денег. Их запрещено хранить в подобных местах. 
— Почему? 
— Деньги не имеют ценности. Это связанно с магией места. Долго объяснять. 
— А нечто огромное и сияющее, высившееся справа от хрустального дворца? 
— Огненный Лабиринт Руты — моя личная темница. Ты в ней был. 
— С ума сойти… В хранилище можно людей заточать? 
— Нет. Только в Лабиринте. Это уникальный артефакт. Сам сделал. 
— А что случится, если заточить в Лабиринт тебя? 
— Сейчас? С запечатанным резервом? Вероятнее всего, на ближайшие пять лет у меня будет ягодная диета и масса времени. 
— Мечта? 
— Пожалуй. — Я вздохнул, юркнул Немигону на грудь. — В городе говорить не буду, нам ни к чему лишнее внимание. 
— Неужели я, наконец, отдохну от твоей болтовни? — Получив, надеюсь, ощутимый, пинок в область солнечного сплетения, хозяин хохотнул: — Ладно-ладно, пушистик, не сердись. Это твоя ипостась — просто чудо. Во всем, кроме голоса. 
Ну что ж. Даже спорить не буду, меня самого этот писк раздражает. 
*** 
Трактир за эти полтора года ни капли не изменился. Тот же вредный крикливый мужик хозяйничал на кухне. Так же вкусно пахло мясом. Устроившись в комнатах, Немигон спустился в общий зал, заказал ужин. Орешков в меню не оказалось, но были яблоки и грибы. Кстати, весьма неплохо. Хотя предпочел бы отбивную. Такой странный я бельчонок. 
Стащив с тарелки зазевавшегося хозяина кусок мяса на кости в полтора меня ростом, принялся за еду. 
Ну что ты завелся, человеческий маг? Картошку вот жуй! С подливкой! 
— Маленький мерзкий комок шерсти, в тебя же не влезет столько! Лопнешь! 
— Не браните зверька, добрый человек. По всему видно, ваша белка в душе — тигр! 
Немигон прекратил сверлить меня взглядом, полным вселенской обиды, и обратился к подошедшему юноше: 
— Да с него все как с гуся вода. Слушает да ест... 
— Уже не ест, — улыбнулся малец. 
— Рута! Маленький алкоголик! 
Ну а что? Пусть сам попробует, всухомятку. Да, пиво, кстати, крепкое. 
— Какой забавный у вас бельчонок. Или это девочка? 
Только попробуй! Без пальца останешься! 
— Самец, — усмехнулся хранитель, покосившись на мою ощерившуюся резцами пасть. 
— Ну да, мясо и пиво… — рассмеялся парень. — Вы позволите возместить вам жаркое? 
— Даррел, вы ведете себя... 
— Нормально я себя веду, дядюшка — с нажимом проговорил юнец. — Не ваша печаль учить меня. — И, сделав знак официанту, плюхнулся на свободный стул 
Немигон лишь кивнул — юноша был явно из знати. Богатая одежда, изысканные украшения, дорогой — даже по моим меркам — кинжал на поясе. Таким не отказывают. 
— Никогда прежде не слышал о ручных белках. Можно погладить? 
— Если дастся. Он с характером. 
— Иначе и быть не может. Дух леса! 
— Дух леса? 
— В моем народе белка — священное животное. 
— Вы из эльфов? 
— Моя мать — лесной эльф… Можно тебя погладить, маленький лесовик? — Что ж, спасибо, что не леший. Парень протянул руку, провел пальцами по меху. Приятное ощущение. — Нравится, маленький... — Полу-эльф принялся начесывать меня за ушком. — Он ведь молоденький совсем. Ему сколько? Месяц? Два? 
— Судя по размерам — около трех. Думаю, он просто малорослый. По наглости ему должно быть лет сто восемьдесят, не меньше. 
— Сто восемьдесят лет даже эльфы не живут, — рассмеялся юноша. — Вы в Гикарт путь знаете? 
— Возможно… — взгляд Немигона стал цепким. 
— Мы ищем проводника, готового на риск. 
— Вот так откровенно? Ваша светлость, эдак вы до следующего лета искать будете. Проводники — народ пугливый. 
— Но вы-то не пугливы. 
— Да я и не проводник. 
— Но согласились бы… за тройную плату? 
— Такой серьезный риск? 
— Прошлые три проводника сбежали. 
— Или погибли? 
— Кто знает? Прежде они сбежали. 
— И по какой же причине сие произошло? 
— Проклятие. Из-за него я каждую ночь превращаюсь в монстра, и только магия моих людей сдерживает меня, спасая мир от разрушения. 
— О! Вам и правда обычный проводник не подойдет. А почему в гильдию Хранителей не обратились? 
— Я за тем и иду. Знахарю нашему было видение: огромная огненная птица явилась во время молитвы и велела для снятия заклятия отправиться в Подлунный к хранителю по имени Немигон. А он, как говорят местные, в Гикарт обитает. 
— Та-ак. Интересно. И как вы планируете отыскать его? Какие-то приметы птица ваша дала? 
— Она сказала, что на груди у него будет крупный синий кристалл, горящий, словно звезда в ясную ночь. 
— Вроде этого? — Немигон вынул из-под одежды мое Сердце. 
— Хранитель?! — От удивления юнец сжал руку, больно ущипнув за шерсть. За что немедленно был мною укушен. Пламя! Из прокушенного пальца вырвалось пламя, опалило мне усы, подожгло одежду мальчика. Так-так-так, мама эльф, значит? Парень не удивился, не испугался. Быстрым движением затушил огонь ладонью. Могу поспорить, жара он не чувствовал, это было бы весьма неудобно — обжигаться собственным пламенем. — Прошу вас, Хранитель Немигон, помогите мне, умоляю! 
— Не нужно умолять, я не из Светлых Сил. И не Демиург. Пойдемте. — Подхватив меня на ладонь, маг направился в комнату. Мальчик, или точнее будет сказать — птенчик, последовал за ним, сделав своим людям знак ждать. — Рассказывайте, — приказал мужчина, закрыв дверь комнаты на щеколду. 
— Это началось, когда мне исполнилось пятнадцать. Я поранился на охоте, и вместо обычной крови из ранки вырвался язычок пламени. А той же ночью я впервые обратился огненной птицей с длинными, будто ветви ивы, перьями на хвосте и крыльями, хрупкими, как весенний лед. С тех пор я обращался еженощно. Постепенно перья птицы стали тускнеть, затем почернели. Вскоре и сама птица стала во что-то превращаться. Я не знаю, как описать это существо. Оно тощее, длинное и всегда голодное. Так продолжалось многие годы. Знаю, выгляжу я молодо, но на самом деле мне давно уже перевалило за сотню. Для эльфа это солидный возраст, все мои ровесники уже имеют наследников, я же бесплоден. Знахарь сказал, что это последствие заклятия. 
— Значит, ночные превращения для вас менее значимы, чем отсутствие возможности продолжать род? 
— От превращений страдаю только я, а от моего бесплодия — весь Дом Ривасов. По нашим законам сухие ветви обрезают. 
— В каком смысле? 
— Дом признается неугодным Лесу и уничтожается. 
Мда... Кажется, наслушался я достаточно. Спрыгнув с плеча хозяина, забрался на колени «жертве проклятия». Магии у меня, конечно, кот наплакал, но для инициации она, насколько знаю, и не требуется... 
Гость замер, с удивлением смотря, как бельчонок, опустив руку — тьфу, лапу — на бархатный камзол, тихонько заворковал... 
Сначала ничего не происходило, затем лапу охватило легкое свечение... 
Когда жар-птицам исполняется пятнадцать лет, их кровь превращается в пламя и у них проявляются способности к обращению. Но вот контролировать и то, и другое мы начинаем только после обряда инициации, в процессе которого жрец извлекает из груди Сердце. Обычно этот ритуал проводят на горе Сил, но, полагаю, это необязательно. Для таких, как я. 
Свечение усиливалось, охватив полностью и меня, и представителя Дома Ривас. Жар волнами расходился по комнате, опаляя. Немигон, умничка, поставил барьер. Не гарантирую, что его хватит... И резерв пока не открыть... 
Одежда на птенчике начала тлеть, как, впрочем, и шерстка на моей спине. Мгновение — и вместо белки на коленях у полу-эльфа восседала огненная птица. Чтобы не упасть, обхватил инициируемого крыльями. Он кричал, однако вырваться не пытался. Мгновение, второе, третье... Жар спадал, уходя в перепачканный кровью кристалл, наливавшийся светом в моих когтистых лапах. Свершилось! Добро пожаловать во взрослую жизнь. Полную творчества, ответственности и боли. Жизнь жар-птиц. 
Преобразившись обратно в грызуна, я метнулся под защиту Немигона. Инициированные бывают весьма агрессивны. Боль, шок и все такое. Однако птенчик искрить не стал. Ошарашенно смотрел на кровавую рану на собственной груди. Прошептал «Кровь…» и потерял сознание. 
Пока хранитель занимался приведением в чувства воспитанника — точнее, как оказалось, воспитанницы — лесных эльфов, я вернул себе человеческий образ. 
Ну а что? Голая баба в комнате имелась, пусть и голый мужик будет! 
— Как она? 
— Прикройся, что ли,— фыркнул в ответ маг. 
— Сгоняй в хранилище, что ли, — в тон ему ответил я. — Да и самочке что-нибудь приличное захвати. 
Наведя на подопечную сон, Немигон занялся нарядами. Неплохо для любителя черного и серого. На мне оказался коричневый с алым орнаментом костюм. Вполне ничего для этого мирка. Девушке досталась серебристая туника. Норм. Хотя, на мой вкус, костюм парня шел ей больше. 
— Ты не думаешь, что она не просто так самцом вырядилась? 
— Потом переоденем, — отмахнулся лекарь. 
Ну да. Хранилищем еще пользоваться надо уметь... 
Маг вернулся к девушке, я же сел в кресло, разглядывая вновь извлечённое Сердце. Вытер его, чуть отполировал. Красивое. Интересно, перерождение птичьей ипостаси в Прародителя гут с чем связано? И обратим ли данный процесс? Подозреваю, что нечувствительность к эмоциям, присущая неинициированным, привела к избытку страстей в душе самочки. И страсти эти отравили птичье естество. Да, привыкать к самоконтролю ей будет сложновато. Во столько-то лет! 
Вскоре послышался сдавленный стон, и с пола поднялось растрепанное нечто, завернутое, как конфета в фольгу, в блестящую ткань. 
— Ну привет, птенчик мой. Поздравляю с инициацией. 
— Что произошло? 
— То, что должно было произойти. Сколько там тебе лет? 
— Сто двадцать 
— Ну вот. Сто пять лет назад тебе должны были извлечь Сердце, научить самоконтролю и магии. Но твой папаша оказался… как бы помягче выразиться... негодяем с дерьмом вместо мозга. 
— Это мягко, друг Рута? 
— Мягко. Очень мягко и максимально цензурно. 
— А если он погиб? 
— Смерть в данном случае — не оправдание. Бросить птенца в чужом мире! Без поддержки стаи! 
— Мой отец погиб, защищая нас с матерью! 
— Это мать тебе рассказывала? 
— Не только. Когда наш полис был окружен и враги пошли на прорыв Паирра, Ривас отважно сражался, но был повержен и сгорел в столбе пламени. 
— Беловатом таком, с красными прожилками? 
— Откуда вы знаете? 
— Был бы я сейчас в силах, показал бы, в каком пламени «сгорел» твой недопапа. 
— Может быть, ты остановишься, глупый дух? Зачем изводишь госпожу? Вы простите моего друга, он хороший мыслящий, но его порой заносит. 
— Он дух? Я слышала, это племя, как аолли, к мыслящим не относится. Это служебные сущности. 
— Я — мыслящий. Это Немигон обзывается так. 
Маг согласно кивнул. 
— Жар-птица, как и ваш отец, госпожа. 
— Жар-птица? 
— Именно так, — встрял я. — Моё имя Финор кан Рута, Вожак Небесной Стаи Западного Кряжа. Сегодня я инициировал тебя, связав пламя эмпатической передачей. С этого момента твоя кровь — просто кровь. А Сердце твое — вот. — Раскрыв ладонь, протянул девушке голубоватый кристалл. Дождавшись, когда самочка возьмет предложенное, продолжил: — Жизнь нашей расы очень сильно отличается от жизни любых других мыслящих. Если тебе станет интересно — спрашивай у бельчонка. 
— Он умеет разговаривать? 
— Скорее, мерзко пищать. Но да, его речь вполне понятна. А пока — прости уж. У меня есть обязанности. 
Я покосился на хозяина, бледность и дрожащие руки которого выдавали магическое истощение. Поднявшись, направился в свою комнату, проходя мимо мага, тронул за плечо, переливая силу. Хоть немного. Может, легче станет... Уединившись, я преобразился. Оу! Одежда попалась зачарованная! Не придется больше голышом щеголять после оборота. Что ж, пора поспешить к Немигону — в ипостаси белки-аолли гораздо проще наполнять ему резерв.