Привет, я Рута!

Часть 3 гл.2

День клонился к вечеру, а меня клонило в сон. Мы шли уже довольно долго. Ну, это мыслящие шли, я же, уютно устроившись на груди хозяина, любовался видами. Л 
Лесные пейзажи Подлунного — это что-то! А может, беличья душонка во мне млеет от восторга? Суровые — три раза ха! — лесные эльфы из свиты леди-птицы, высматривали место для привала. Битый час уже. Надоело. Приглядев неплохое местечко, выпрыгнул из-за пазухи и, взмыв по стволу ближайшей сосны, принялся закидывать остроухих шишками. Ночь приближается. Я есть хочу вообще-то! 
— Дух леса хочет, чтобы мы ночевали здесь, — глубокомысленно изрек седовласый ушастик, тот самый, кого птенчик величал дядей. 
Остальные двое витязей понуро кивнули. Ну и чем не угодила полянка? Подумаешь, бурелом рядом! И ведьмины круги. Зато мох по колено и брусника! 
— Эй ты, меткий стрелок! Родник-то тут найдется? 
А то! На болоте влаги много. Вон озерцо. Водица там, конечно, скорее, на нефть похожа. Но это цветом. На запах — совсем другое. 
Спрыгнув на плечо магу, пропищал: 
— Поколдуем? — Вот не думал, что придется обучать магии человека, да еще такого ворчливого! — Балда ты, человечишка! Ну кто так делает?! Выше, руку выше, говорю! 
Немигон рычал, плевался, но осваивал новые заклятия. Быстро осваивал, между прочим. Талантливый птенец. Тьфу — мальчик. 
К исходу дня у нас имелась обширная лужайка, по периметру заросшая малинником. Возле развесистой яблони бил ручей с чистейшей водой, в центре, весело потрескивая, плясал костер, на котором булькала в котелке приготовленная эльфами похлебкой. 
Красота! Пойду, преображусь, что ли. 
Ускакав в чащу, я вскоре вернулся рыжеволосым стройным мужчиной, чуть курносым и в меру конопатым. Эльфы повскакивали с мест, хватаясь за луки. 
Я на оленя похож? Или на зайца? 
— Мир вам, достойные эльфы, — поднял руки. — Разрешите погреться у костра? 
— Ты кто таков? Откуда такой франт среди этих проклятых болот? 
Немигон откровенно скалился, девица хлопала глазами, пялясь в удивлении. 
— Где же болота, дорогой эльф? Вижу деревья и цветы, вижу родник. Болота не вижу. 
— Ты мне зубы не заговаривай. Кто таков? 
— Каких «оков»? Авва! С таким акцентом впору переводчика нанимать. 
Эльфы натянули тетивы. Серьезно? Я, конечно, не маг теперь, но повеление Демиурга выполняю усердно. И достиг в управлении жизненными потоками определенных успехов. Надо же было создать повод! Охрана, феникс дери.... 
Воздев руку, я направил жизненную силу в лук старика. 
— Что за… 
Не нравится, старый глупый эльф? Ты же любишь лес, растения и все такое растущее и извивающееся? Просвистели цветы, упав мне под ноги. Ну да, стрелы-то ваши когда-то розами были. И сиренью... Спасибо, спасибо — картинно раскланялся я. Мне лестно ваше поклонение! Из наколдованной Немигоном иллюзии травы стали выползать реальные такие змеи. Обвивать ноги горе-стрелков, раскачиваться, ронять с клыков яд. 
— Отказывать путнику в месте у костра — плохо, глупые, невоспитанные эльфы! 
— Какое емкое слово, друг Рута. Плохо. По-другому и не скажешь. Но как ты все это... 
— Как-нибудь потом расскажу. Ты меня к костру пригласишь? 
— Иди, добрый путник, погрейся у нашего огня. 
— Благодарю. 
Щелкнув пальцами, я лишил жизни своих личей. Змеи рассыпались пеплом, цветы завяли и почернели. 
— Если это не некромантия, то я не Хранитель! 
— Строго говоря, даже использование эмпатической передачи можно некромантией назвать. Это управление потоками жизни. Определенная расовая одаренность, полагаю. Как с порталами. 
— Расовая? Некроманты в массе своей — люди! 
— Потому у них все так и убого. 
— Не понимаю... 
— Все мыслящие в той или иной степени — носители Жизни. Не хозяева, а именно носители. Некроманты, не имея на то позволения, манипулируют потоками. Потому и магия их — мерзкая, ворованная. Но это все потом. Умоляю — накормите меня! 
Поднявшись, Немигон зачерпнул из котелка похлебку, помешкал немного — и в руке его оказалась изысканная пиала из сервиза, что мой дед, если не ошибаюсь, отцу на свадьбу преподнёс. Кивнув, забрал из рук хозяина похлебку, прошептал: 
— Этот не бери, пожалуйста. На три градуса левее полно менее памятных для меня вещей. 
— Вот спадет заклятие, заставлю тебя генеральную уборку в хранилище сделать. 
— Так я же потом там ничего не найду. Там же каждая вещь на своем месте валяется! 
— Валяется! 
— И что? Мне удобно, а до тебя туда чужие не шастали! 
— А жена? 
— Вот ещё! Да чтобы Финор кан Рута женился, нужно... Да не знаю, что нужно! Не бывать этому! 
— Ну а наследника? 
— Я молод еще. Да и потом… усыновлю кого-нибудь из одаренных домочадцев — и вся недолга! 
Маг только хмыкнул. Но следующую тарелку достал уже из другой кучи. 
— Привет! — подмигнул я эльфочке.— Как самочувствие? Иголочки колют в груди? 
— Откуда вы знаете? 
— Ну ты же видишь меня таинственным и ужасным некромантом. То ли повелителем Немигона, то ли учителем. Скажу сразу — ни то, ни другое не верно. А еще я не служу порождениям тьмы. 
— Нет, я вовсе... 
— Больно? 
— Что вы со мной делаете? Зачем? 
— Что делаю? Пугаю. Зачем? Просто так. Хочешь научиться останавливать эту боль? 
— Как? 
Самочка уже тяжело дышала. Трусиха. 
— Перестань бояться. У каждой эмоции есть дом. Место, где она рождается. Тебе надо затолкать ее в домик. И больше не выпускать. Почувствуй, где рожден твой страх. 
Эльфийка прикрыла глаза, положила руку на живот: 
— Здесь, он идет отсюда. 
— Правильно. Теперь загони змеюку эту назад. Не торопись. Медленно... Ну? Полегчало? 
— Да, боль отступила... Но что это? Как? 
— Это теперь твоя жизнь. Все эмоции, что испытывает жар-птица, имеют физическое выражение. Не сможешь справиться с собой — будешь жить в боли. 
— И вы тоже ощущаете эти иглы, когда боитесь? 
— Естественно. А когда злюсь, у меня жжет за грудиной. При унынии меня начинает мутить, а уязвленная гордость расплавляет кожу подобно щелочи. 
— Светлые силы! И как жить? 
— Бороться. Давить такие эмоции в зародыше. До того, как они причинили боль. 
— Всю жизнь? 
— Все двести пятьдесят с гаком лет. За вычетом поры невинности, конечно. 
— Поры невинности? 
— До пятнадцати лет. Пока пламя запечатано. Но хватит на сегодня. — И принялся за еду. 
*** 
Я люблю, когда меня боятся. Вот так вот истово, до дрожи в коленках. Но не союзники, а враги. Эльфы старались не смотреть в мою сторону, а я старался не смотреть их глазами. Еще вспылю... 
Немигон шел, насвистывая. Самочка шла чуть позади, пытаясь незаметно сократить расстояние между нами. Ну чего мучаешься, спрашивается? Резко остановившись, я обернулся: 
— Смелее, птенчик мой. Что у тебя? 
Эльфочка — как, кстати, ее зовут? — не успела затормозить, врезалась в меня на полном ходу. Чуть не упал! 
— Я... Я хотела спросить... 
— Ну так спрашивай. 
— Вы — дух леса? 
Вопрос ее прозвучал громче, чем мне бы того хотелось. Эльфы как по команде остановились, уставились на нас. Немигон — я спиной чувствовал — опять лыбился, зараза. 
— Конкретизируйте свой вопрос, леди. 
— Вы и бельчонок Хранителя — одно и то же существо? 
— Очевидно же. 
— Это значит «да»? 
— Это значит «незачем так орать». Будет привал, расскажу, так и быть. Хотя, на мой взгляд, у тебя должны быть ко мне более важные вопросы. 
Мотнув головой, я преобразился и, не теряя времени, взобрался хозяину на плечо. Тот привычным уже движением ослабил шейный платок, превращая его в кармашек, посадил меня туда. 
— Если хотите, чтобы я изгнал тьму, пожравшую вашу госпожу — относитесь к моему другу с почтением. По знатности и богатству, а так же по силе и мастерству, он превосходит нас всех вместе взятых. 
— Мы не знали, — ответил старик за ушастиков. — Прости нас, о Дух Леса! 
Дальше шли в молчании. Вообще, я не понимаю, почему нельзя было исцелить прямо в таверне? Но Немигон сказал, что есть причины. Скучно! Я сидел в кармашке, устроенном для меня, и скучал. А когда я скучаю, окружающим стоит быть внимательными. И лучше куда-нибудь спрятаться. Например, куда подальше. 
Бабочки, бабочки, бабочки вились вдоль тропы. А еще феечки — зеленые такие мошки с крыльями, словно из слюды. Светляки чертили над головами замысловатые узоры... Добавить, что ли, пение птиц? 
Славно получается! 
Весенние первоцветы раскрыли свои нежные бутона на пороге зимы. Ковер из первоцветов... Ну да, на месте этого леса когда-то бы луг... А ещё... ещё пусть по ветвям рыбы прыгают! Ну и что, что нереалистично, зато красиво! Блестящая чешуя, разноцветные плавники... Даром, что ли, мы озеро пересохшее проходим! И... Ой, а это чучело тут откуда? Ладно, и тебя поднимем. Танцуй! Вдоль тропы вприсядку запрыгал огромный гиббон, а за ним ещё десяток обезьян поменьше. Они танцевали, выстукивая ритм, словно по барабанам, по... Кажется, меня опять занесло. Мда... 
Отпустив гиббонов, я порадовал моих уже порядком ошалевших спутников хороводом мишуков. Мишки вели себя куда приличнее обезьян, непотребств не устраивали, чинно покачивались в такт собственному реву. 
— Тебе силы не жалко, а, монстр пушистый? 
— Неа. Жизненные потоки возвращаются без потерь, как только отпускаю лича. 
— Тестируешь свои возможности? 
— Типа того. 
— Сегодня мы дойдем до Разлома, — понизив голос, произнес Немигон. — Я очень рассчитываю на твою помощь. 
— Мой резерв — твой резерв. 
— Я знаю. Это не все. 
— Слушаю. 
— Хранители говорили, что Разлом в Барных горах не спонтанный. Мыслящий управляет им. 
— Такое теоретически возможно. Если мыслящий — птица. — Я покосился на идущих поодаль эльфов. — Она? 
— Не знаю. Уж очень подозрительна наша встреча. 
Подозрительна. Однако если эльфа и выслеживала Хранителя, про меня она знать не могла... Или могла? Гора, к подножию которой лежал наш путь, невысокая, поросшая густым лесом и чем-то неуловимо напоминала… гору Светлых Сил. Эльфиечка... Птица с запечатанным пламенем… Нет, она не могла контролировать Разлом. Но вот ее контролировать могли. Причем влегкую. Не с этим ли связанно ее прижизненное перерождение? Да, жар-птицы превращаются в Повелителей гут. Но только после смерти человеческой ипостаси. И не все, а те, в ком при жизни было мало Света. Или не было вовсе. Но при жизни... 
Я отпустил личей. 
— Когда у нас привал намечен? 
— Проголодался? 
— Хочу с птенчиком потолковать с глазу на глаз. 
— До полудня ждет? Не хочу подозрений вызывать. 
— Ждет. Послушай, я, конечно, умный вид делаю, но что такое Разлом? В экзистенциальном смысле? 
— Ну-у... помнишь, в твоем гнездовье Дверь появилась?