Привет, я Рута!

Часть 3 гл.3

Вот так вот я открыл ящик Пандоры. Какое там «до полудня»?! До вечера мы шли без остановки, а хранитель без остановки говорил, укрывшись пологом тишины. Занятные, оказывается, познания хранит Орден Хранителей, простите за невольный каламбур. Я, конечно, не запомнил многих деталей, но суть ухватил.  
Согласно принятой Хранителями космологии, наш мир был создан Демиургом много тысячелетий назад. Представлял он собой эллипс, плывущий в бескрайнем космосе, словно кусок масла в молоке. Кстати, именно из этого самого космоса Авва и взял Свет для создания нашего мира. И Мир наполнился светом, а в космосе поселилась тьма. Свет концентрировался в центре нашего мира, там, за Удушным облаком, находился Мир Светлых Сил. По окраинам располагались обитаемые миры, связанные между собой, словно бусинки леской, Тропой и отделенные друг от друга Вековечными горами. 
По легендам, Тропу прочертили Сыны Демиурга еще на заре веков. В те времена все мыслящие могли беспрепятственно перемещаться по Отрезку, который, по сути своей, был скорее окружностью. А тропа питала их жизненной силой. 
Но шли века, и мыслящие все больше теряли Свет, войны становились все кровопролитнее, а способы их ведения все более жестоки. Пороки, захватившие сердца жителей Окружности, изгоняли Свет. Чтобы остановить грядущее «затемнение», Демиург разделил миры Вековечными горами, отмерив народам Время. Раз в несколько сотен лет в горах открывался проход, и Ойкумена прирастала новыми землями. 
Пророчества гласили, что когда Отрезок замкнется, настанет конец Времен. 
Мда... 
Отрезок замкнулся. Или все-таки нет? 
Земли драконов я принял за крайние. И именно там заканчивалась Тропа. Как будет выглядеть конец нашей истории, известные Хранителям пророчества не говорили. В моем же народе бытовало мнение, что по исполнении Отрезка каждая из птиц должна сделать выбор: принять Свет или отвергнуть его. Хотя, полагаю, данный выбор не только жар-птиц коснется. На самом деле, при кажущейся очевидности, я сомневался, что многие мыслящие выберут близость Демиурга. Во всяком случае, если вспомнить, как реагируют на сияние моих крыльев... А ведь по сравнению с Его светом, мой — тьма. 
Признаками близившегося конца времен и являлись участившиеся прорывы сущностей, обитающих в космосе. Иначе говоря — Разломы. Видимо, разделение Миров принесло лишь временный эффект. Наш Отрезок вновь стал ЗАТЕМНЯТЬСЯ. И Хранители уничтожали эти сущности. Что же касается самих Разломов, их исцеляли Светлые Силы, призываемые слугами Демиурга. Или не исцеляли — если призвавшие отказывались от помощи. На мой вопрос, как такое вообще возможно, Немигон ответил коротко: «Гордость». Мда. Логика мыслящих анализу не поддается. 
Тот пролом, к которому мы так спешили, появился достаточно давно. Периодически он изрыгал тварей, по сравнению с которыми гуты казались милахами. Потом вновь затухал. Закрыть его пытались несколько раз, но ритуал призыва Сынов Демиурга так ни разу и не был завершен. Хранителей, проводивших его, просто убивали. Тела их, обезображенные пытками, находили в окрестном лесу. 
— Интересно, а что подвигло тебя переться туда именно сейчас? Если разлом давний? 
— Ты. 
— Оу! 
— Ну не в смысле ты, а последние события. 
— А! 
— Я подумал, что если мы этот Разлом не сдюжим — никто не справится. 
— Хранители в принципе группами не ходят? 
— Скольких Хранителей одновременно ты смог бы обуглить? 
— Обуглить? Забавная система исчисления. 
— Так сколько? 
— До фига плюс-минус… 
Мда... Немигон прав. Даже тысяча Хранителей не будет столь эффективна, как наша парочка. 
— Вот видишь. Я считаю, сам Демиург устроил наш тандем. 
— Ладно, ладно, ладно, понятно. Далеко еще топать? 
Топать было недалече. Уже через час в окружающем разноцветно-ярком пейзаже появились вкрапления Тлена. Тут полянка, там деревце или куст пугали лесных обитателей ЗАТЕМНЕНИЕМ. Начало смеркаться. Разбив лагерь подальше от темных участков, Немигон развел костер. И поставил защитный купол. Впервые за все время путешествия. 
Как же все-таки здорово быть белкой. Тепло. Подсев едва ли не к самому костру, я нежился в потоках горячего воздуха. Шубка моя согревала спинку, животик, а нос и лапки — огонь. А самое приятное, что в этой ипостаси я напрочь терял гордость. И, как следствие, не чувствовал боли, порождаемой уязвлением оной. Логично. Аолли — не мыслящие, и гордиться не способны. Правда, они еще ко многому другому не способны. Но не будем о грустном.  
Спутники наши были недовольны. Встревожены. Я бы и сам встревожился, если бы на мне кора начала расти кора. Ну да. А с чего это они решили, что могут командовать хозяином? Не хотели на Проклятую гору подниматься, видишь ли... 
— Господин Хранитель, снимите с нас проклятие! Мы клянемся, что не посмеем больше спорить! 
— Я вас не проклинал, благородные эльфы. Хранители проклятий не накладывают. Рута? — А чего сразу Рута? И вообще, я по-человечески не понимаю... Бла-бла-бла... — Рута! — Вот за что люблю Немигона, так это за настырность. Вы скажете, это отрицательное качество? Возможно, вы правы. Но не для моей Толстокожей Твердолобости. — РУТА! 
— Ну? 
— Верни эльфам нормальный вид! 
— Неа. 
— Почему? 
— Они в коре симпатичнее. Менее заметны для врагов. И лазать по ним удобнее, опять же. 
— Типа ты так о них заботишься? 
— Ага. 
— Позволь тебе не поверить. 
Я развел лапками: 
— Вера — единственное по-настоящему свободное чувство. И категории «позволю, не позволю» к ней не относятся. 
— Философские размышления из уст аолли — оксюморон. Преобразись, будь лапушкой. 
— Неа. 
— Почему? 
— Мне кажется, этот диалог уже звучал. 
— РУТА! 
— И это тоже было. 
— Ты уперся как… как аолли! 
— Ага. 
— В таком случае, как твой хозяин я приказываю — верни эльфам прежний вид! — Скукотища. Махнув рукой, я отозвал потоки жизни. Ороговевшие клетки кожи ушастиков опали на землю древесной трухой. — А теперь преобразись! — Вернувшись в человеческую ипостась, я выдохнул. — Ну наконец-то! 
Потянулся. Свел, развел руки. Тоска, боль и обида накрыли с головой. Сознание… Вечная пытка мыслящих. Мне бы назад, в белку. Сжав зубы, отогнал искушающую мысль. Нет. Лучше вот это вот все, чем быть животным. Спасибо за урок, Авва. 
— Как же холодно! 
Немигон порылся в моем родовом хранилище, выудил подбитый лисьим мехом тулуп. Под насмешливые взгляды остроухих натянул обновку. Чаю бы горячего. Самая большая проблема для лишившегося магии огнестража — невозможность самостоятельно согреться. Сколько ни кутайся, если внутреннего огня мало — будешь мерзнуть. Сняв обувь, сунул ноги в огонь. Как приятно! 
— А ведь еще только осень. Что зимой делать-то будем? 
— Привыкну. 
— Да неужели?! Нет уж, гордый замерзший дух, закончим с этим Разломом и вернемся в Нимвод. 
— Пешком? — как ни пытался сдержаться, голос мой был зеленым от язвительности. 
— Зачем? — Немигон сделал вид, что не заметил издевки. — Госпожа эльф нам поможет, если, конечно, все еще хочет спасти свой род от истребления. 
— Знать не хочу, на что ты намекаешь. Вот же мерзкий человечишка! 
Хранитель рассмеялся, окутал меня столбом пламени: 
— Погрейся! 
***