Привет, я Рута!

Часть 3 гл.7

То, что не сделал приступ лже-каннибализма, совершил допрос культиста. Немигон перестал мне доверять. Он вообще очень изменился, мой Немигон. Будто события минувшего дня вынули ему сердце. И разум. Нет, вы можете себе это представить? Он поверил, что я хочу примкнуть к Ордену Тьмы! Попытки понять логику мыслящих сродни гаданиям шаманов. Интересно, но бессмысленно. Ладно. Не зря мудрецы говорят, что каждое хорошее дело должно быть наказуемо. 
Закрытие Разлома было ОЧЕНЬ хорошим делом, и наказание не заставило себя ждать. Человек, которому суждено хранить меня, стал моим палачом. Из друга превратился в мучителя. Такое бывает. Что поделать. 
Потянулись серые будни. Ну не серые, конечно. Вполне занятные, если читать о них. Но вот описывать, да еще со стороны раба-аолли — увольте. Есть более интересное времяпрепровождение. 
Мы бродили по Подлунному, выискивали следы созданий Тьмы. Боролись с последователями Культа. По большей части — безуспешно. Создавалось впечатление, что после закрытия Разлома что-то внутри Немигона надломилось. Маг больше не пользовался моим резервом. Вообще со мной не разговаривал, ограничивался короткими приказами. Ну и я последовал его примеру. Девочка-эльф улетела следующей же ночью. Видимо, решила, что с нее достаточно Финор кан Руты. Что ж, вольному воля, а рабу — неволя. 
Ох, как я тосковал! 
Маг не позволял мне отлучаться ни на минуту. Не велел пользоваться магией Жизни. Жестоко карал за ослушание. Так я и плелся за человеком-хозяином, сам неотличимый от человека-раба. Неизвестно, сколько бы продолжалось сие невеселое костюмированное представление, кабы ни Маска. 
Маска. 
О нем я услышал на исходе пятого года. 
К тому времени Немигон обосновался в Гикарте так как проблемы Подлунного его, похоже, перестали волновать. 
Итак. 
Слухи о великом чародее, скрывавшем лицо под сиреневой маской, расползались по Отрезку, как черные тени по закатному городу. Если верить тому, что болтал прохожий люд, собираясь в тавернах, сей колдун могущественен и жесток. Он обосновался на границе Мира Драконов, сделав крылатых ящеров то ли союзниками, то ли вассалами. Как бы то ни было, Немигонова бывшая родня — хе-хе — наводила в человеческих мирах свои, прямо скажем, нерадостные для людей порядки. Вместе с представителями человеческой расы войны Маски выживали, со своих уже земель, Хранителей. Причем последних преследовали с особой жестокостью. 
Порождения тьмы, видимо, новоявленному завоевателю были куда ближе магии светлых сил. 
За годы, проведенные в рабстве, я более или менее освоил обязанности слуги. И научился молчать. Если первое умение для Вожака стаи избыточно, то второй навык я ценил дороже золота. Поначалу было сложно, потом привык. Фразы мои стали рублены, голос глух. Порой я неделями не открывал рта. Немигона это вполне устраивало. Его друзья из ордена считали меня, вероятно, убогим. Я ходил, не поднимая глаз, выполнял все, что мне скажут, а когда выполнил — забивался в уголок и сидел, монотонно раскачиваясь. 
Пять лет. Срок ограничения моего резерва. 

К магу в последнее время зачастили товарищи. Оно и понятно. Хранители засиживались дотемна, укрытые пологом тишины. Сегодняшние посетители не стали продолжать сию традицию. Обрывки их разговора доносились до моего уголка. 
Завоеватель приближался. Город, на окраине которого стоял наш дом, наводнили шпионы. Вылавливали магов, заставляли приносить клятвы верности. Непокорных убивали. Хранители просто боялись колдовать. 
— Собирай вещи, негодяй! Хватит бездельничать! 
Вот так вот меня теперь зовут. Негодяй. Собственно, это не такая уж и неправда. Много я нервов хозяину попортил.  
Встаю. Плетусь в покои. Швыряю тряпки Немигона в сундуки. У ворот запряженная повозка. Гружу в нее вещи. Отправляемся. Правит один из Хранителей. Сижу в кузове вместе с тремя другими и Немигоном. 
— Дурака зачем с собой берешь? — один из Хранителей ткнул в меня пальцем. — Погибнет сам и тебя с собой прихватит. 
— И то верно, — подхватил второй, — оставь его где-нибудь. А лучше продай. Он один не выживет. 
— Легче сразу под нож. Кто такого дурня терпеть станет? Я вообще не понимаю, зачем ты его таскал с собой столько лет, — отметился третий. 
— Да не дурак он вовсе. С чего вы взяли это? 
— Ну ты даешь, брат! Он только что слюни не пускает. 
— Просто грустит. Так ведь, рыжий? 
О, это почти вежливо. 
— М-м, — помотал я головой. 
— Вот видишь. Он и говорить-то толком не умеет. Мычит только. Ты как хочешь, Немигон, а в разведку его брать не смей. Погубит он нас. 
— Не погубит. Клятва не даст. 
— Он под клятвой? Но даже если так, по глупости своей выдаст. 
— Да не глупый он. Рута! — Я поднял голову: — Да? Сколько миров в Отрезке? 
— Это смотря с какого конца считать. 
— Вот видишь, — хмыкнул первый Хранитель. 
— Рута. Ты сейчас нормально ответишь на мои вопросы. Иначе я сделаю тебе больно. Очень больно. Ты знаешь, как я могу, — надавал Немигон. 
— Знаю. Триста шестьдесят пять. 
— Какое направление магии наиболее энергозатратное? 
— Огненная магия. 
— Какова разница в энергозатратах огненной магии и магии естества? 
— Четыре к одному. 
— Подробнее. 
— Зависит от естества мага. Разница составляет 3,4-4,2 импульса. 
— Восьмое правило трансмутации. 
— Их семь. 
— Правило концентрации энергии. 
— При объединении потоков разноестественных импульсов общая мощность конечного потока равна удвоенной сумме всех потоков. 
У меня язык устал. Может быть, закончим экзамен? Я согласен на трояк. 
— Последнее. Что ты скажешь о маге, который до истощения смог двадцать семь раз подряд кастовать трансмутацию, затратив на это семьсот пятьдесят шесть тем импульсов? 
— Что он кретин. 
— Отвечай. На. Вопрос. 
Восстановив сбившееся от внезапной боли дыхание, я прошептал: 
— На одну мутацию у него уходит двадцать восемь тем, что соответствует магу пятого уровня. Резерв на этом уровне равен семистам пятидесяти пяти темам. Соответственно последняя — двадцать седьмая трансмутация — могла быть проведена лишь в одном случае — маг возвращал себе исходную форму. Это вполне возможно сделать без использования энергии, если оседлать откат. Колдун, истощивший резерв на заклятия, приведшие в итоге к исходному положению — кретин. 
— Может, необходимость была... 
Я пожал плечами. Тирада, выданная мной, была едва ли не длиннее, чем суммарная моя речевая продукция за минувший год. 
Хранители смеялись. 
— А ведь он прав. Кретин и есть. 
— Я задачку на ходу придумал... 
— А он на ходу ответил. Выходит, дурак умнее тебя. А может, ты глупее дурака? 
Снова взрыв смеха. Я разозлился. Вообще-то не так. Злость бушевала во мне уже лет пять. Не направленная. На хозяина злиться нельзя... Гнев жил в глубинах моей отчаявшейся души. Рос, набирался сил. А сейчас... сейчас он увидел цель. И не увидел препятствий в виде клятвы. Над нашими головами взорвался огненный шар, обдав жаром и яростью.  
— За-мол-чи, — процедил я, обращаясь ко всем сразу. 
Воздух вокруг меня заискрил, пламя гнева охватило тело. Огненные ручейки побежали по дну повозки. Ох, как же долго я не ощущал пламени! Ох, как же соскучился! 
Люди молчали, боясь пошевелиться. Лошади стали, фыркая от страха. Неподалеку за деревьями блестело лесное озерцо. Маленькое. Встал, простер руки, собирая вырвавшуюся на волю энергию в спираль. Светлые силы, как ее много... Мерно дыша, пробовал хоть отчасти вернуть ее в резерв. Безтолку. Он переполнен. Свел руки, направляя огненный вихрь. Озерко поднялось облаком пара. 
Дышу. «Тихо, тихо», — шепчу одними губами. Искры гаснут, жар спадает. 
— Тихо... — уже громче, так, чтобы слышали перепуганные люди. — Почти все... 
Переполненный резерв распирает, поток подступает к горлу, вырывается на волю огненными птицами. Одна, две, три... им нет числа. Они кружатся над лесом, протяжными криками выражая мою боль. 
Хватит. 
Равновесие достигнуто, опасность взрыва миновала. Погасив остатки пламени, я сел, вновь опустив голову. 
— Ты погубил нас, — прошипел Немигон. 
— Что это было? — хором спросили братья по гильдии. 
Не знаю, кого спрашивали. Отвечать не стал. Молча втянул в портал. Куда там они ехали?