Привет, я Рута!

Часть 3 гл.9

Люблю наблюдать магические сражения. Правда, клятва не позволяла мне остаться зрителем, но я уж постарался не перетруждаться. Мой вклад в световое шоу был минимален. Лишь изредка потоки моей силы окорачивали особо зарвавшихся нападающих, предотвращая гибель человека, владевшего моим Сердцем. Немигон потихоньку зверел. Привык к моей помощи. И не формальной, а вполне себе искренней. Привык считать меня своим. Я предатель? Вполне возможно что и так.  
Судите меня вы, читатели. Я себе не судья сегодня. 
Нападающие одолевали, резерв хозяина был почти пуст. Поток моей силы едва перекрывал его потери. Большего клятва от меня не требовала. 
— Рута, чтоб тебя! Мы же погибнем! — Я лишь покачал головой. Один за другим падали наземь обессиленные Хранители. — Рута! Пожалуйста! — Ладно уж. На траве засветились порталы, унося поверженных куда подальше. На поляне остались лишь слуги Маски да мы с Немигоном. — Убей их! 
— Зачем? 
— Ну же! 
Хозяин изнемогал. Потешное зрелище, надо сказать. Нападающие, по-видимому, были озадачены исчезновением жертв. Продолжая атаковать Немигона, они все чаще бросали на меня полные тревоги взгляды. Они ведь тоже порядком измотались. Можно даже сказать, были на последнем дыхании.  
Ну нет. Это скучно. 
Вожак нападавших вскрикнул, когда сгусток моей энергии наполнил ему резерв. Ну и Немигону тоже добавим. А остальных доходяг — куда подальше. Укрыв теперь уже дуэлянтов ученическим куполом, я, плюхнув попу в воздушное кресло, воспарил над полем боя. 
Ах да — поле! Придать ему правильную форму, усеять цветами, засветить табло, отображающее остаточный резерв сражающихся, и... ах да — зрители!  
Издохшие много лет назад лесные зверюшки обрастали плотью, украшались мехом и веселой гурьбой бежали занимать места на трибунах, свитых мною из корней и веток некогда погибших растений. А неплохая у меня магия Жизни получилась. Зверюшки отчаянно хлопали, стучали лапками, визжали, подбадривая «гладиаторов». Те, не замечая происшедших вокруг изменений, лупили друг друга молниями. Что за равнодушие?! Ах, да! Купол мой — зеркальный. Исправим... 
Первый заметил развернувшуюся фантасмагорию прислужник Маски. И, пропустив удар, упал на колени. Немигон не мешкая скастовал добивающее заклятие и... упустил его сквозь пальцы... 
— Рута, ты... — но продолжить не успел — его визави перешёл в атаку. 
Все-таки мне несказанно повезло, что эмпатическая передача связывает магические способности донора. И, пока идет бой, мне опасаться нечего. А он будет идти долго. Очень долго. 
Как же давно я не колдовал! Не считать же колдовством те жалкие крохи, что позволял мне Немигон, или что я сам себе позволял тайком от него. 
Творчество. Чистое творчество. Какой же это восторг! 
А эти дураки тратят резерв на бойню! 
Вполглаза отслеживая ситуацию на ринге, я погрузился в любимое дело. И вот лес стал подобен дворцу лесного короля. Только больше, чище и прекраснее. Ох, кажется, мои птенчики опять без резерва. И не надоело? Пригласить их на обед, что ли? Моя лич-рысь поймала приличную такую лань... Кто бы приготовил.  
Вытащив из Лабиринта юного Цасту, заставил его стряпать. Ну а мои бельчата помогали свежевать и разделывать. В итоге обед превратился в ужин, а мои дуэлянты падали от изнеможения, несмотря на приличный еще резерв. 
Ладно, урок окончен. 
В можжевеловом зале, за столом, свитым из лоз дикого винограда, расположился я и со мной все мои гости. Все, кроме Немигона, конечно, в антимагических ошейниках. На окошках, увитых плющом, лич-соловьи давали концерт чарующей музыки, а проворные лич-белки подливали березовый нектар в серебряные кубки. 
— Как вам мой дворец, хозяин? 
— Наигрался? — Немигон вертел в пальцах мое Сердце, но эмпатическую передачу не начинал. Неужели что-то да понял? 
— Почти. Весело же было! 
—Да не очень. А дворец — хорош. Ты, значит, свободен от клятвы теперь? — Откинувшись на спинку воздушного кресла я фыркнул: был бы свободен — свалил. — Почему тогда бесчинствовал? 
— Почему бы и нет? 
— А как же клятва? 
— Я ее и не нарушал. Вы живы и невредимы. А все остальное — лирика. 
— Ничего себе — лирика! Я бы мог погибнуть! 
— Только по собственной глупости, а это меня уже не касается. 
— А заставить меня сражаться на потеху лесным зверям? 
— Да хоть в перьях вывалять и по улицам гонять, — хмыкнул в ответ. 
— Не понимаю... 
— А что тут не понимать? — подал голос главный из слуг Маски. — Вы согласились принять Сердце от птицы, превосходящей вас по силе, и не озаботились лояльностью Дарителя. Глупо. 
Немигон нахмурился, я рассмеялся. Озаботился. Пять лет только о лояльности и думал. А ты, птенчик, как в слуги к Маске залетел, интересно? 
Поток ветра налетел на сородича, рванул ворот рубашки. Так-так-так. Значит, ты тоже бессердечен, малыш? И твой хозяин, видимо, лояльностью твоей как раз... озаботился... 
— Обиженная птица — не лучший слуга. Особенно столь могучая птица. Мое имя Ренн кан Нирра. Дитя Небесной Стаи Восточного Замка, — главарь нападавших встал, поклонился. 
— Финор кан Рута. Отец Небесной Стаи Западного Кряжа. 
— Мое почтение, господин Финор! 
— Сядьте. — Воздух вокруг меня заискрил. — Как умер Томэ кан Ррган? 
Это, похоже, становится навязчивой идеей, но Восточный Замок — место смерти наследника. 
— Не гневайтесь, господин Финор, я ни слова не скрою от вас. Прошу... Мой отец пригласил вашего ученика на свадьбу к дочери — моей сестре. На церемонии Обмена Сердцами в часовню ворвались люди императора, именем Томэ кан Арива сковали магию всех присутствующих птиц. Наследник же, едва на пороге появились слуги его отца, преобразился и был таков. Мою стаю арестовали, гостей тоже. Сам император учувствовал в допросах. Мы не знали, где наследник. А если бы и знали… 
— Но твой отец уверял, что дофин повесился у него на глазах. 
— Не было этого. Томэ кан Арив не нашел сына и помчался со стражей восвояси. А Томэ кан Ррган тем временем вернулся в Замок, собрал вещи и отбыл в неизвестном мне направлении. 
— И больше ты ничего не знаешь? 
— Только то, что на следующий день после отбытия дофина его отца нашли мертвым в дальнем парке поместья. С ним погибла и вся охрана. 
— А тело Рргана? 
— Его нашли чуть поодаль висящим на старой яблоне. 
— И-и-и?.. 
— И отец объявил о пресечении рода Томэ. 
— Он объявил о том, что мой мальчик убил императора! Мой мальчик! Вошел в историю народа как отцеубийца! 
— Отец не хотел междоусобиц — боялся вашего гнева. Вы ведь были законным наследником трона. 
— Боялся... — выдохнул я, вновь откинувшись на спинку кресла. — А ты боишься меня? 
— Только дурак не боится Силы, не имеющей границ. 
— Граница есть у любой силы. 
— Но не у вашей. Думаете, жрецы прокляли вас из-за человеческого мага? Они испугались и решили ограничить вас таким вот образом. 
— Знаешь, я давно уже не смотрю на мир чужими глазами, но ты, птенчик, моими посмотри. 
Ренн кан Нирра вздрогнул, опустив глаза: 
— Я нет, я не... Господин Финор! Не смотрите на меня так, прошу вас. — Лицо его позеленело, он тяжело задышал. 
— Как ты думаешь, мертвые смотрят глазами живых? Как думаешь, что чувствует душа Рргана, зная, что весь Нимвод видит его ТАКИМ? 
— Но... 
— Твой отец обратил моего мальчика в Прародителя гут. Проклятого, страдающего и заставляющего страдать других. А жрецы обрекли на ту же участь меня. Посмотри-ка глазами Немигона. Как он меня видит? И как я должен с этим жить? 
— Светлые силы... — прошептал жар-птица. 
— Ты слышал обо мне и помнишь по рассказам отца. Иначе смотрел бы на меня глазами хозяина. И считал бы себя правым. Единственным, кого я «пожрал», был мой несчастный брат. Я не убивал учеников, не присваивал их силу. Единственное, чего я хотел — верности. Хотел хоть кому-то доверять в этом безумном мире. 
Да-а, что-то меня понесло сегодня... 
Усталость навалилась внезапно. Как же мне все это надоело! Я щелкнул пальцами, рассыпая прахом все, что накастовал с таким удовольствием, все, чем хвалился минуту назад. Пропал волшебный дворец, личи вернулись в свои могилы, даже магические оковы с пленников исчезли. На-до-е-ло! 
Я вытянулся на прелой листве и закрыл глаза. И что теперь? 
Я слышал крик Немигона, брань Цасты... Нет, маленький Нирра не причинит им вреда...  
Портал затягивал нас, кружил, убаюкивал...  
Я давно уже понял, что Маска — не враг мне. И не враг Хранителям... Ну не давно, ладно, совсем недавно. 
Мы очутились в огромном мраморном зале. Грязные, измученные, все, кроме меня — я был просто грязный. На возвышении на золоченом троне восседал человек. Или не человек. Скорее всего. Лицо его прикрывала маска. Увидев нашу компанию, он подался вперед. 
— Нирра, тебе, наконец, повезло! 
Знакомый голос заставил меня подняться. Да, собственно говоря, лежать на мраморном полу — совсем не то, что лежать на ковре из листьев. 
Вот так встреча! 
Дитя Стаи Восточного Замка поклонился: 
— Передаю пленников в вашу волю. Разрешите удалиться? 
— Конечно, отдыхай. — Маска сошел с трона, подошел к Немигону: — Ты тот безумец, что осмелился нацепить себе на шею Сердце Мудреца? — Опа! И откуда этот пройдоха узнал выдуманное мною название? Немигон молчал. — Молчишь. Небось, чувствуешь себя всесильным? Напрасно. Резерв Финор кан Руты бесконечен с некоторых пор, я слышал. Но он смертен, и тело его подвержено усталости. А потому...