Привкус измены

Глава 6

Нужно отдать должное Алисе. Дочка очень старалась добиться поставленной цели. Именно напугать, а не украсить. Теперь Илью не то что Баба-Яга не заберёт, от него мама родная открестится.

Всё лицо мужа старательно размалёвано чёрными неровными полосками вперемешку с зелёным и синими пятнами, очень похожими на кляксы. Мне очень сложно предположить, что Алиса старалась изобразить.

— Ст'лашно?

Перевожу взгляд на дочь. На детском лице несвойственная её возрасту решительность и твёрдая уверенность, что сделала она всё правильно.

— Очень.

Надеюсь, это не новые перманентные цветные маркеры, которые Илья купил дочке, перепутав их с фломастерами. Иначе отмыть их будет очень проблематично.

— Я молодец?

Снова смотрю на разукрашенного спящего мужа, который даже не подозревает, какой сюрприз его ждёт, когда он проснётся.

Молодец ли Алиса? Однозначно, молодец! Несмотря на свой юный возраст, она поступила как самая настоящая обманутая женщина. Ведь она тоже не дождалась вчера папу.

Однако сам поступок хорошим назвать нельзя. И как тогда правильно ответить ребёнку? Похвалить, не похвалишь. Сказать, что так делать нельзя? А ночевать не дома и при этом рассказывать «сказки» про Бабу-Ягу, значит, можно?

Разрисованное лицо слишком лёгкое наказание за ремонт чужих замков в ночное время. Так что, заслужил.

Причём я уверена, что сам Илья вину за собой не чувствует. Для него это всего лишь досадное недоразумение. Подумаешь, пофлиртовал с подругой жены, а потом вдруг нечаянно у неё же заснул!

Внутри снова поднимается злость. Неужели мужчины совсем не задумываются о последствиях? Или так загорелось, что кроме Светы забыл обо всём на свете? Мне впервые не хочется смеяться над таким каламбуром.

Вздрагиваю от неожиданного раздавшегося храпа мужа. И ведь спит, как ни в чём не бывало! Так и хочется приложить его чем-нибудь тяжёлым. Поэтому пусть радуется, что так легко отделался.

Я ещё бы добавила. Для яркости. Чтобы точно надолго запомнил.

Но учить такому Алису не стоит.

— Алиса, детка, обещай мне, что больше так делать не будешь.

Такой ответ дочке явно не нравится, и моя малышка сердито хмурит свои светлые бровки.

— Почему? Вд'луг опять п'лидёт Баба-Яга? — спрашивает с самым серьёзным видом и, сама того не подозревая, задевает очень больной вопрос, на который я почему-то сознательно не хочу знать ответ.

Ведь если всё было именно так, как сказал Илья, то молчание Белозубовой выглядит как минимум странно и как максимум подозрительно. Что мешало Свете ещё вчера позвонить мне и объяснить ситуацию? Заел замок. Попросила Илью помочь. Бывает. Так неужели не хватило времени позвонить мне и предупредить об этом? Или даже сегодня?

Однако Света этого не стала делать. Почему?

Единственный ответ напрашивается сам собой. Она это сделала специально. Причём, прекрасно зная, что если она попросит сама, то Илья ей никогда не откажет.

Жгучая ревность удушливой волной накрывает меня с головой. Яд мучительного сомнения с новой силой растекается внутри и отравляет всё на своём пути.

— Надеюсь, что «Баба-Яга» здесь больше не появится, — уклончиво отвечаю дочке. — А тебе нужно вымыть руки.

Понуро опустив свою светлую головушку, Алиса бредёт в ванную. Тщательно мылит испачканные пальцы, но цветные маркеры не хотят отмываться. Влажные салфетки тоже не особо помогают. Приходится каждый пальчик тереть ватными дисками, смоченным в детском масле, которое я нашла в шкафчике в ванной. Его оставалось не так много, и я по какой-то случайности до сих пор не выбросила.

— Теперь ты поняла, почему не нужно так больше делать? — спрашиваю, когда пальчики дочки обретают нормальный оттенок.

На то, чтобы стереть всё до чистоты, пришлось потратить явно не десять секунд, как уверяли в снятых видеороликах.

— Угу. — Часто-часто кивает дочь.

— И почему? — Хочу услышать полный ответ от ребёнка.

— У нас закончилась эта штука. — Несчастно вздыхает и, сморщив носик, выдаёт свою версию Алиса, имея в виду детское масло.

За руку вывожу из комнаты своё юное дарование и на всякий случай закрываю дверь в спальню.

Я не стала отменять прогулку в парке. Алиса не должна страдать, да и мне на свежем воздухе становится немного легче. Наблюдая за детьми, я перестаю заниматься самоедством, и не сразу слышу, что звонит телефон.

Высвеченная надпись на экране даёт понять, что Илья не только проснулся, но и включил телефон.

— Алло.

— Любава, вы где?

Мне приходится отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

А чего это мы так разнервничались?

— Гуляем.

— Где? Я вас не вижу.

Потому что нас нет во дворе!

— Мы в парке. Придёшь?

— Нет! — рявкает Илья.

Ну нет так нет. Орать-то зачем?

— Ты скоро вернёшься?

— Скоро, — отвечаю, отключаю звонок и поднимаю лицо под тёплые лучи осеннего солнца.

На меня нападает состояние какой-то апатии. Поэтому я не спешу возвращаться домой. Два часа пролетают незаметно. Алиса успевает набегаться от души, а я совершенно забываю про дочкины художества.

Дома нас встречает недовольный Илья.

Алиса, не обратив внимания на отца, мчится в туалет, а мне приходится заносить её самокат.

— Вернуться через два часа — это, называется, скоро? — возмущается Илья. — Время — обед!

— И что? Ребёнок неголодный. А ты уже в том возрасте, когда сам можешь о себе позаботиться. К тому же, заметь, ещё даже не стемнело, — намекаю, что вообще могла бы прийти утром.

Но глядя на не до конца отмытое лицо мужа, с трудом сдерживаю смешок. Отворачиваюсь, чтобы поставить самокат и заодно спрятать свою улыбку.

— Ты считаешь, что это смешно, Любава?

Медленно разворачиваюсь и поднимаю взгляд на Илью.

Красавец!

Что ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Что именно?

— Что?! А то ты не видишь?

— Почему не вижу? Вижу. Выглядишь не очень, — констатирую, очень сильно жалея, что сразу не сделала фото на память, а сейчас уже совсем не то.