Привкус измены

Глава 7

Вообще, серьёзно разговаривать с человеком, чьё лицо не до конца отмыто от маркеров, очень сложно. Я бы даже посмеялась, если бы не было так грустно.

– Что видишь, Любава?

– Как, что? Даже Эльвира Степановна оценила.

– Ты издеваешься?

Муж похож на закипающий чайник. Ещё немного и засвистит, а из ушей повалит пар.

– Я? Нет.

– Или это была твоя идея? – вдруг обвиняет меня Илья.

Опешиваю от такой наглости.

– Нет, дорогой. Тебе очень-очень повезло, что это была идея Алисы. Потому что если бы я решила сделать «оберег» от Бабы-Яги, – ядовито цежу сквозь зубы, представляя себе в этой роли Белозубову. – То одним макияжем ты бы точно не отделался.

Всё-таки прогулка определённо пошла мне на пользу. После полученной дозы кислорода истерить… лень.

– Как минимум подстригла бы налысо, – продолжаю. – А может, и ещё какие органы подрезала бы, – добавляю кровожадно, входя во вкус. – Глядишь, тогда и Баба-Яга к себе заманивать перестанет. Зачем ты ей такой нужен будешь?

Всю эту философию я выговариваю, глядя в глаза мужа. Вижу, как он меняется в лице, что даже остатки маркеров не скрывают этого. И мне определённо начинает нравиться эта идея.

А судя по ужасу на лице Ильи, то он, видимо, решил, что я собираюсь претворить её в жизнь. Причём прямо сейчас. Муж отступает от меня на шаг, как будто я уже клацаю тупыми ножницами прямо у него перед носом.

– Любава, ты ведь это несерьёзно?

– Боишься проснуться лысым? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Опасаюсь.

– А ты ещё раз попробуй «заблудиться» на всю ночь, вот тогда сразу и узнаешь.

– Любава, я не собирался оставаться там на всю ночь, – оправдывается Илья.

И мне очень хочется ему верить. Вот только факты говорят об обратном.

– Ты пришёл утром. И я не знаю, чем ты занимался всю ночь. Что-то как-то слабо верится, что всё это время ты был занят починкой замка. Ты сам-то в это веришь?

– Господи! Заснул я. Понимаешь? Заснул!

– Нет, Илья. Я не понимаю, как можно лечь спать в чужом доме. И если для тебя это считается нормой, то лучше возвращайся обратно к своей… Бабе-Яге.

Представляю, как обрадуется Света. От одной этой мысли становится так гадко на душе, что хочется выть волком.

– Любава… – Илья со стоном произносит моё имя и останавливает, когда я хочу уйти. – Нет, для меня это не норма. И я не ложился спать.

– Илья, ты сам себе противоречишь. То ты говоришь, что уснул, но при этом заявляешь, что не ложился спать. Как такое возможно?

– Я не знаю, как. – Качает головой муж. – Я совершенно не помню, как отключился.

– Очень удобное место ты выбрал, чтобы «отключиться».

– Да не выбирал я! Ничего не выбирал! – повышает голос.

– Не ори. Сказки ты можешь рассказывать Алисе. Мне не нужно.

– То есть, по-твоему, было бы лучше, если бы я уснул на улице?

– На улице, в такси. Да где угодно! Но только не у Белозубовой.

– Любав, – повторяет моё имя Илья, но больше ничего не добавляет.

Обхожу мужа и оставляю его стоять посреди прихожей.

Стучу в туалет.

– Алиса? Всё нормально?

– Угу.

Приоткрываю дверь и вижу свою поникшую малышку.

– Алиса? Что случилось? Животик болит? Что? – вглядываюсь в расстроенное детское личико, ища на нём признаки недомогания.

– Я не хочу, чтобы папа уходил к Бабе-Яге. – Дочка всхлипывает и шмыгает носом.

– Господи, Алиса! Как же ты меня напугала.

Выдыхаю с облегчением и снимаю ребёнка с унитаза. Убираю детское сидение, помогаю дочке надеть трусики и колготки и веду её в ванную.

– Что у вас? – спрашивает Илья.

Награждаю мужа выразительным взглядом и сама мою дочке руки.

Обычно живая Алиса послушно стоит, надув щёки и понуро опустив голову.

– Кто обидел мою маленькую Лисёну?

– М-м, – мычит обиженно, не желая отвечать.

– Баба-Яга твоя, – выговариваю, не сдержавшись.

Муж забирает у меня полотенце и сам вытирает дочке ручки. Пытается с ней шутить, но Алиса никак не реагирует.

– Кушать будешь? Я супчик сварил с фрикадельками.

О как? Супчик сварил?! Оказывается, от виноватого и польза есть.

Но Алиса отрицательно мотает головой.

Илья уводит дочку в комнату, читает ей книжку, и уставший ребёнок очень быстро засыпает.

– Уснула, – докладывает муж.

Никак не реагирую. Сижу в кресле, поджав под себя ноги, и бесцельно листаю в телефоне ленту новостей.

– Ты теперь совсем разговаривать со мной не будешь?

– А есть тема?

– Любав… Ну виноват. Ну прости.

Откладываю телефон в сторону.

– А дальше что? Ты пару дней походишь виноватым, супчики варить будешь с фрикадельками, а потом опять до Бабы-Яги побежишь? Вдруг опять «замок сломается»?

– Никуда я не побегу.

Гляжу на мужа.

Вот всё хорошо. И дочь уложил, и супчик сварил, и даже рядом сидит, а не как обычно в своём телефоне. Который, кстати, разрывается от входящих сообщений.

Звук убавлен, но нервные подрыгивания смартфона нервируют.

– Тебе там пишут.

Будет очень «мило», если ему написывает Белозубова, пока он тут изображает из себя явку с повинной.

– Пусть пишут. Это парни с работы общий чат с Филином сделали, чтобы Мендельсон каждому не писал. Может, фотки шлёт. Может, ещё чего.

– Как он? – Вопрос слетает сам собой.

– Да нормально вроде. Им же рассказывать особо ничего нельзя. Так. Отшучивается. Пойдём поедим, а? Что-то аппетит проснулся.

– Иди ешь. Я не хочу. Там мясо ещё оставалось.

– Съел я его.

– Всё?

– А там было-то… Я проснулся от дикого вопля собственного желудка. Думал сожру слона. Ну и съел всё, что было. Поэтому супчик и сварил.

– Ясно. А я решила, что ты жиденького захотел… – замолкаю, так как Илья как-то подозрительно отводит взгляд. – Что-то не так?

– Да как сказать… На жиденькое он немного не тянет… Но вполне съедобно.