Привкус измены

Глава 14

Как и после любой катастрофы разрушенный мир со временем начинает постепенно восстанавливаться, так и в нашей семье отчуждённость и напряжение, появившиеся после дня рождения Ильи, стали потихоньку спадать, пока не исчезли совсем.

Не скажу, что я совсем забыла о произошедшем. Нет. Но вспоминать о случившемся стала намного реже. Даже о Свете. Хотя раньше не проходило ни одного дня, чтобы я не рассказывала о ней или её делах мужу. Зачем? Я и сама не знаю. Просто делилась.

Сейчас, глядя на всё спокойным трезвым взглядом, я понимаю, что в той ситуации была и моя вина. Наверное, она и случилась только для того, чтобы я поняла это. И я усвоила этот урок.

Мне было сложно принять предательство подруги, ведь мы с ней были не разлей вода. Ближе чем сёстры.

Зато сейчас всё больше становится дней, когда я ни разу не вспомнила о Белозубовой. Совсем. Хотя нет-нет да и мелькает интерес, как она там, и я мысленно задаю Светке вопросы. Всё-таки такую многолетнюю связь, какая у нас была, нельзя вырвать сразу. Она, как пырей, за много лет успела расползтись в разные стороны, и если не выдёргивать с корнем появившиеся в виде ностальгических воспоминаний ростки, то всё опять зарастёт сплошным сорняком. А я этого больше не хочу.

Наши отношения с Ильёй тоже изменились. Наверное, когда ты ходишь по краю, и лишь чудом не падаешь в пропасть, то начинаешь относиться совсем по-другому ко многим вещам.

Теперь муж очень внимателен и заботлив и не даёт ни малейшего повода для упрёков. Даже интимная сторона у нас стала другой. Ярче, глубже, острее. Мне кажется, что в самом начале наших отношений не было такого фейерверка ощущений. Словно после пережитого стресса все чувства обострились, оголились, и каждое прикосновение приносит увеличенное в несколько раз восприятие.

Смотрю, как Илья дурачится с Алисой. Дочь заливается весёлым смехом, и кажется сегодня кто-то опять будет плохо засыпать.

– Папа, всё. Я больше не буду! – с визгом просит Алиса больше её не щекотать.

– Илья, перестань, – тоже решаю вмешаться. – Не хочешь сходить в магазин?

– Зачем?

Муж поднимает на меня охмелённый от озорства взгляд, и я показываю ему заготовленный список.

– Ого. Может, вместе?

– Я пирог в духовку поставила. А потом будет уже поздно.

– Эх… Пирог – штука важная. Так, Лисёна, папе нужно в магазин. Пойдёшь со мной?

– Да! – Дочь спрыгивает с папиных колен. – Мамочка, мо'зно я с папой пойду?

Мечусь между разрешить или оставить дочь дома. Пересиливает разумность. Гиперопека ещё никому не принесла пользы.

– Хорошо. Только держать папу за руку и не отпускать, – строго наказываю дочери.

– Хо'лошо. Буду де'л'зать его к'лепко-к'лепко, – обещает Алиса. – Пап, подо'зди меня. Я в туалет. Я быст'ло!

– Иди уже! – отправляю неугомонное чудо. Хорошо хоть не описалась, пока баловались.

– Всё ещё боишься отпускать меня одного? – шепчет Илья, притягивая меня к себе.

И я оказываюсь в объятиях мужа.

– Боюсь, что дочь потеряешь!

– Любав, ты серьёзно?

Да.

– Не отпускай её, пожалуйста, и нигде не оставляй.

– Я, по-твоему, совсем дурак?

Не дурак. Но на душе отчего-то скребёт неприятное чувство тревожности, и я уже жалею, что разрешила.

– Нет, Илья. Я просто за неё очень переживаю.

– Любав, ты слишком волнуешься. А мы случайно ещё никого не ждём?

– Пока нет.

На самом деле я очень боюсь, что опять ничего не получится.

– Эх… Не переживай. Я буду очень-очень стараться. – Целует меня в нос.

– Дурак.

Закрываю за мужем и дочкой дверь и ухожу в кухню.

Илья настойчиво просит второго ребёнка. Я ничего не имею против и уже сдала все анализы. Противопоказаний нет. Но я действительно очень боюсь.

Звонок в дверь застаёт врасплох. Вряд ли они уже вернулись. К тому же у Ильи есть ключи.

Теряясь в догадках, кто это может быть, иду в прихожую и, не глядя в глазок, открываю дверь. Застываю на месте и смотрю на Белозубову, как на призрак из прошлой жизни.

– Привет, – произносит Светлана таким тоном, будто мы с ней расстались только вчера.

Прошло четыре месяца после дня рождения Ильи и той ночи, когда он пришёл от неё утром. И всё это время от Белозубовой ничего не было слышно. Я успела свыкнуться с мыслью, что больше её не увижу. Никогда. И нисколько не жалела о такой «потере».

Но она здесь.

– Здравствуй.

– Здравствуй и всё? – восклицает с удивлением.

Она нисколько не изменилась, отмечаю машинально.

– Даже не пригласишь?

Я не хочу впускать её в дом. Словно своим появлением она нарушит тот мир, который после неё мне пришлось создавать заново.

– Нет. Говори, зачем пришла.

– Ладно. Я тебя понимаю. – Ведёт плечом. – Я не хотела приходить. Но, Любав, я так больше не могу. Я должна тебе это сказать.

– Что именно?

Внутренний голос вопит, что мне не нужно её слушать. Нужно закрыть дверь и дождаться Илью. Но я не могу этого сделать. Как загипнотизированная стою, не в силах сдвинуться с места.

– Я так рада, что у вас всё хорошо. Что ты всё смогла понять.

– Понять, что?

– Что так получилось. – Опускает взгляд.

– Ты о чём? – спрашиваю, понимая, как прямо под моими ногами разверзается пропасть.

– О той ночи. После дня рождения. Неужели Илья тебе ничего не сказал?

Хочу закричать: «Что именно он должен был мне сказать?», но не могу вымолвить ни слова. Шею сдавливает удушающим спазмом, и я начинаю задыхаться, как от нехватки воздуха.

– Так ты не знала?

Заметив моё состояние, Света нервно закусывает губу, и на её лице появляется скорбное выражение.

– Говори! – требую, но из горла вырывается еле слышный, словно предсмертный, шёпот.

– Любав, мне правда так жаль… Я очень боялась тебе признаться. Боялась, что ты не поймёшь и не простишь. Я не знала, как будет правильнее. Но ты должна знать правду.