Привокзальный мальчик

ГЛАВА 12. КОГДА БУЛОЧНАЯ СТАНОВИТСЯ МЕСТОМ РАЗДОРА ИЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПРИНИМАЮТ ЗАГАДОЧНЫЙ ОБОРОТ

«Пей! «Томление» не «Агат». Пей-где дешевле! Зайцев кабак, Ятреб, Скупка, бычий переулок».

(Газета «Хроники АБО», раздел объявления, 20 июля 5008 года.)

Олаф закончил трудиться над отчетом только к середине дня. Патестатум снова потребовал от него письменный отчет о проведенных с Лидой днях. Надо было все написать о беседах и прогулках с Клобуком, следовало сделать это максимально честно и при этом благоразумно умолчать о визите к Якушу. Задачка не из легких. Поэтому к тому моменту, как переводчик закрыл папку с письменами, в животе неумолимо урчало. Идею спуститься в ресторан Патестатума Олаф отмел сразу – там подавали самую противную еду, какую только можно было представить. Поэтому, сдав отчет, он направился в атриум.

Олаф уже погрузился в мечты о сладких пирогах из булочной напротив, как вдруг внезапно вспомнил о том, что хотел раздобыть для Лиды таблетки. Он вздохнул и свернул в сторону стойки дежурного. Там нес службу невысокий блондин с грустным лицом.

– Чем могу помочь? – сразу отреагировал служивый.

Олаф вынул из кармана уголек, приложил его ко лбу, и по лицу растеклась оранжевая маска.

– Вижу, – протянул дежурный, – так, чего изволите?

– Мне бы табличку в порт Владивостока и обратно в Патестатум.

– Так, так, – блондин с кислым лицом стал листать журналы. – Нормы на билеты выдавали двадцатого числа сего месяца, господин хороший.

– Мне в счет следующего, – Олаф, вложил в улыбку все обаяние, которым одарила его природа. – Только раз. Случай уникальный.

– Мы в Гардарики! Здесь каждый случай уникальный. Имя?

– Олаф Григер. Десятый отдел.

Дежурный еще порылся в списках.

– Ах Григер… Смотрю лицо знакомое. Вы, господин, не выездной. Что вы делаете здесь в столице? А вот. Вижу справка…

Дежурный сунул под нос Олафу документ и тот прочел: «В Патестатуме до особых распоряжений. Кабинет № 303. Седьмой отдел, следователь Спэк».

– Но, послушайте, дело чрезвычайной важности! – не сдавался Олаф.

– Вы – человек знаменитый, поэтому не настаивайте, иначе я донесу. Шагайте лучше на обед, съешьте там слойку за меня.

– Но…

– Не выездной! Закрепленное место службы остров Рогервик. Десятый отдел. Пометка №1, – дежурный быстро водил пальцем по листу в журнале, – Ол…ммм…номер лицензии…бла, бла… а вот, билет выдается 8 числа в порт Турку, Финляндия. Без ИСК–ЛЮ–ЧЕ–НИЙ!

– Ладно, ладно! Достаточно, я понял, – вспылил Олаф, сдвинув брови.

– Чего–нибудь еще? – Кисло улыбнулся дежурный.

– Нет, мне достаточно.

– И не пытайтесь улизнуть тайком! Я отправлю сегодня же письмо Десятому стражу о вашей попытке получить билет во внешний мир. За вами будут внимательно следить. – Дежурный многозначительно уставился на Олафа и добавил кисло, – приятного дня, господин Григер.

Олаф гневно смерили взглядом дежурного и, оставшись ни с чем, пошел прямиком к знаменитой булочной или как ее прозвали в Патестатуме – в «кафе через дорогу». Каждый одинокий сторожила считал своим долгом обедать в этом почтенном храме ватрушек и больших пинт Оранжевого томления.

Но доступ туда имели не все. На столб у входа хозяин заботливо приколотил три таблички: «Вахми за булочной не оставлять», «В Питц не играть», «Низшим чинам хода нет».

Распахнув окно, владелец знаменитой булочной, дедушка Билл, неспешно крошил свежую буханку белого хлеба на подоконник. Слетевшиеся в великом множестве синички щебетали весело и переливно.

Старик высунулся в окно и, подманив синичку, просвистел:

– Трю–ю–ю–трю–ю–у–винь–винь… – булочник умел разговаривать с птицами. Олаф был в этом уверен.

Синички в ответ щелкали, рассыпались мелодичными трелями и совсем не боялись дедушку–хозяина. А тот довольно поглаживал небритый подбородок и щурил добрые глаза, при этом в уголках у него появлялись морщинки похожие на гусиные лапки.

– Господин булочник, – крикнул Олаф и весело помахал рукой, а потом вошел внутрь и с удивлением обнаружил Лиду с Ростиха. Они сидели за угловым столиком с видом заговорщиков.

– Дедушка, а та парочка за дальним столом…

– Дети–то?

– Ну, они давно так сидят?

– Да часа два, наверное, – булочник продолжал кормить птиц, – на своем на птичьем щебечут ребята. У меня дети–то редко бывают. Я поставил им черничного варенья, а они не едят. Все щебечут.

– Щебечут значит? – Прищурился Олаф. – Ясно.

– Тебя давно не было.

– Давно? – Ухмыльнулся Олаф, – Я к вам последний раз заходил в конце весны.

– Еще два года назад, мы бы и на порог тебя не пустили, Варнак, а теперь ты как всегда закажешь сочни с изюмом и пирог с клюквой.

– Да уж, хорошо наверно, что все изменилось.

– Заходи уже, – махнул дедушка, – садись, все принесу.

– Подавайте за столик к ребятне, я с ними.