Привокзальный мальчик

ГЛАВА 14. ГОТОВНОСТЬ "НОЛЬ" ИЛИ ПОЧЕМУ ВРЕМЯ СДУЛО ВЕТРОМ

КАТАСТРОФА НА АРЕНЕ. Вчера во время показательных дуэлей между дуэлянтами произошла катастрофа. Господин Млинарж на шестом раунде был отброшен за барьер и убит на месте. Посох упал в воду-не найден.

(Газета «Хроники АБО», раздел происшествия, 15 июля 5008 года.)

Лида проснулась от шума шагов: кто–то сапогами прогрохотал мимо ее комнаты. Девочка с трудом разлепила тяжелые веки. Рассвет едва нарисовал на горизонте розовую полосу, когда она уже умылась, переоделась, и, подтащив к окну табурет, уселась, поджав под себя ноги. Лида смотрела, как на песчаную белую косу вдалеке набегает ровная морская волна и укатывается назад в море, не оставляя следов. Потом пришли сторожилы. Вид у них был растрепанный – все утро суетные чинуши носились по площади.

В первую половину случилось сразу два интересных события: под окном девочки проехала вереница из дюжины золотых карет, а потом черный посох толстенького служащего начал чудить. Волшебный камень в нем, почему-то загорелся синим, а потом сам собой пальнул в студентов, кучкующихся на лавочке. Те вовремя бросились в россыпную и кроме лавочки, рассыпавшейся в щепки, никто не пострадал.

Чайка молчал и никак не давал о себе знать. А Лида даже перестала его вспоминать. Она закрывала глаза вечером, потом открывала утром, будто нечего и не происходило – ночь как один миг. Ей так хотелось похвастаться другу своими новыми кудрями! Теперь она казалось себе самой красивой, но вся эта красота ничего не стоила, если ее не видел Чайка. Не видел и не оценил.

От скуки, глядя на побережье, Лида начала представлять, какой бы она построила себе дивный дом на берегу теплого моря, как бы чудесно шуршала волна на песке… Лида как раз размышляла что бы посадить в цветнике: фиалки или герань, когда в комнату деликатно постучали. Это ее охранник в черном фраке и с красным платком на лице принес завтрак. Каждый день человек из Родового Круга с закрытым лицом, обязательно в восемь, доставлял ей провиант. Лида поблагодарила «благодетеля», тот слегка поклонился. Ей показалось, что мужчина улыбнулся, его глаза заискрились хитринкой.

Охрану усилили после того, как в РК узнали, что Лида ходила вместе с Олафом в цирюльню. Всё–таки в Родовом Круге служат не слепые котята. Если Ростих мог прикрыть Олафа, и не рассказывать, что переводчик уводил Лиду на остров Ятреб, то густые кудри спрятать не смог бы ни Ростих, ни Олаф, ни даже сама Лида. Слишком уж волосы были непослушные.

Колдовство мастера Айвара действовало долго. Прошло четыре дня, а волосы Лиды росли и росли. Они уже выросли длиною до самой талии, и, похоже, не собирались на этом останавливаться. Сторожилы, наблюдая как волосы Лиды становятся длиннее не по дням, а по часам, взяли девочку под усиленный контроль. И хотя самостоятельно выяснить, что происходит за закрытой дверью, не представлялось возможным, Лиде чудилось, что там случилось что–то очень серьезное. Опасения эти возникали не на пустом месте.

Иногда к девочке тайком буквально просачивался Олаф. Обычно нервно сжимая в руках самописный билет, он проводил с ней минут десять, не больше, и растворялся в воздухе. В эти короткие встречи Олаф всегда говорил сущую ерунду: справлялся о здоровье каменной совы – Вахми, про маскарад, про цирюльника и даже рассказывал про то, что он очень влюблен. Каждый этот визит оставлял налет недосказанности.

Лида буквально изнывала от одиночества. Отчаявшись, она однажды призналась Олафу, что очень скучает по Чайке. Скучает даже больше чем по Кире, Диме, Андрею и Ростиху. Порой Лида мечтала о возвращении Клобука и о том, как он увидит ее кудри и, сощурив глаза с красными ресницами, засмеется. Она даже без запинки выучила слова, чтобы в тот же миг, как появится Чайка, попросить прощения у друга. Но тот словно исчез насовсем. Признавшись в этом Олафу, девочка стала стыдиться и откровенничать с приводчиком уже не хотелось.

Лида, путаясь в собственных мыслях (хочет она или все–таки не хочет, чтобы Олаф навестил ее сегодня), сидела и наблюдала за людьми на площади. Потом она резко встряхнула головой и вздрогнула. Рывком вскочив на ноги, девочка сама не поняла, как оказалась на пироне маленького заброшенного вокзала. Со стороны леса дул прохладный ветер, раздувая подол ее белого платья, и грозя сорвать с ее головы белую шляпу, подаренную Чайкой. Лида придержала шляпу рукой и огляделась. Впервые за долгое время она оказалась здесь и впервые на перроне кроме Чайки были другие люди!

ЛЮДИ разложили чемоданы и, устроившись на них, весело переговаривались. На лавочке, у входа в Перевокзальное кафе, веселый парень с девушкой собирали вокруг себя зевак. Он играл на балалайке, а она пела частушки про ягоду–калину и про суженного, что в горницу придет. В кафе заходили голодные, а выходили довольные и слегка пьяные посетители. Спустя несколько минут она поняла, что собравшиеся на пироне – это будущие пассажиры ТОГО САМОГО поезда!

«Неужели этот призрачный поезд все–таки приедет!?» – подумала Лида про себя с недоверием и решила спросить об этом Чайку. Она обошла здание вокзала, заглянула в кафе, обыскала палисадник, но Клобука нигде не было.

Пришлось вернуться на пирон. Глядя на рельсы, девочка печально позвала Клабука. В этот момент кто–то звериной поступью и едва слышной подошел к Лиде со спины. Она обернулась, но там не было ни человека, ни зверя. Только лес. Трехсотлетние сосны стояли в нем сумрачные и тихие, как старики. Интуиция подсказала, что за ветками деревьев прячется Чайка. Он казался издали большим бесформенным пятном не меньше пяти метров в высоту. Клобук прятал под крылом костяную маску, пригибая голову. Ему пришлось согнуть крюком спину, чтобы великанская макушка не вздымалась над верхушками хвойных дедов. Похоже, что Клобук прятался от кого–то.