Привокзальный мальчик

ЭПИЛОГ

«– Здравствуй Миша, – сказал ежик.
– Здравствуй Буль, а я думал, ты забыл про меня, – обиженно сказал медвежонок.
– Да ты понимаешь, я тут книгу очень интересную нашел и зачитался. Тут такая сказка интересная есть, про нас с тобой.»

С. Козлов.

Лида лежала оплетенная трубками. Пищали датчики. Остальные две койки в палате интенсивной терапии стояли застеленные. Олаф только–только появился по среди палаты и подошел к Лиде поздороваться, погладил девочку по голове. Он знал, что ни это прикосновение, ни какое другое действо Лиду не разбудит.

Она превратилась в живую куклу, точно вылепленную из тонкого, почти прозрачного фарфора – такая белая. Голубые тени вокруг глаз, волосы светлые, длинные зачёсаны за уши и аккуратно уложены на подушке. Олаф в очередной раз скользнул глазами по тонким венкам на висках девочки.

Потом он огляделся. Первый осенний день выдался пасмурным, поэтому переводчику пришлось привыкнуть к потемкам. В палате царил сумрак. Светилась только белая маска Ростиха, задремавшего в неудобном кресле. Уже четвертый раз друзья навещали Лиду. В предыдущий раз они приходили около двадцати дней назад. В Гардарики дела коварно и крепко закрутили товарищей.

«Дом, работа, дом… Табу… РК… отец…», – писал в письме Олафу Ростих, оправдываясь. Олаф знал, как его юный друг переживает, но утешить его не мог.

У самого же Олафа была только работа, работа, и еще раз работа. Домой он старался не возвращаться. Ночевал в Десятом отделе. Косые взгляды соседей он переносил спокойно – едва ли их совесть была чище его собственной. Однако вопросы по типу: «Как прошел отпуск? Что, отдохнул? Тюремная каша самая вкусная..?» выводили из себя. Издевки вгрызались в спину, и Олаф снова возвращался мыслями на проклятый остров, а потом и в камеру Патестатума, на допросы, на Скупку… Все это было страшно неприятно.

– Приветствую бодрствующего стража, – произнес Олаф.

Ростих, вздрогнув, проснулся и вскочил на ноги. Мальчик дрожал с ног до головы и сорвал маску с головы наотмашь, тяжело дыша. Физиономия Ростиха вызвала у Олафа недоуменный возглас:

– Что стряслось?!

– Олаф, Чайка сказал, что поезд едет по кругу!

– Что? – поперхнулся Олаф. – Когда Чайка к тебе приходил?

– Сейчас! Он мне приснился. Говорит маршрут поезда с Перевокзала кольцевой, и Лида вернется домой!

– Что? – тупо повторил Олаф.

– Ну поезд! Чайка достал билет и хотел уехать. Но он отдал билет Лиде и наказал выйти на станции «Залиния», а если она не выйдет, то будет кататься по кругу. И значит Лида приедет назад.

– Что? – вздохнул Олаф и, сообразив, что повторяет глубокомысленное «что» уже в третий раз, добавил. – Ты уверен, Клобук так и сказал? Что там за поезд такой?

Олаф еще раз посмотрел Лиде в лицо, потом на огоньки приборов, поддерживающих в девочке жизнь, и почувствовал, что слезы душат его.

– Неужели Чайка так тебе и сказал? – переспросил он сдавленно.

– Клобуки получаю все хотят! Чайка уладил все дела, и теперь хочет, чтобы Лида жила! – Ростих, казалось, был на волоске от обморока. Олаф и сам еле стоял на ногах. В помещении стало вдруг тесно и холодно. И в этот самый момент Ростих в восторге завопил:

– Хватит на меня таращиться, Олаф. Обернитесь уже!

Олаф послушался и от увиденного у него подкосились ноги. Не устояв, он тяжело осел на пол.

Лида проснулась…