Приворот и прочие неприятности

Глава 4. Мама знает лучше

Леди Сильвия молча рыдала. Как истинная аристократка, она не произносила ни звука, ни писка, однако ее плечи показательно тряслись, а руки подносили к уголкам глаз батистовый платочек с вышитыми на нем инициалами. И чем чаще она подносила его и при этом громко вздыхала, тем сильнее дергалось веко у Брентона.

А оно у него и так не находилось в покое с момента ареста Элоизы и последующего моноспектакля от «ясноцвета триникийской поэзии». Им пришлось выслушать аж четыре стиха — один пошлее другого! Еще столько же времени ушло на разговоры о замужестве с упрямой невестой и парочку угроз, после которых она заявила о намерении заняться своим экспериментом.

Вернувшись домой, раздраженный и уставший Брентон спрятался от вездесущей работы, проблем и матери в своем кабинете. Но не тут-то было! Живым от леди Сильвии никто не уходил. Его отец, видимо, потому и скончался, лишь бы больше никогда-никогда не слушать жужжание возлюбленной супруги.

Вдовье платье, которое леди Сильвия не снимала со дня похорон, придавало ей вид высокого, стройного насекомого, готового вытянуть из любого человека нервы и жилы, как нектар из душистых весенних маргариток. У нее и волосы имели оттенок, схожий с цветом панциря майского жука, — карамель со сливками и тоненькие серебристо-серые полосочки седины в отдельных прядях.

Леди Сильвия никогда не считалась красавицей, в отличие от леди Трентон, из-за чересчур вытянутого овала лица, тяжелой челюсти и крупных черт. Но она с лихвой компенсировала внешний недостаток наличием неукротимой энергии. Желание всем сделать «хорошо» доводило до икоты не только домашних. Все, кто попадался ей на пути, становились жертвами ее амбициозных планов.

Больше всех леди Сильвия отрывалась на сыне, которому достались ее синие глаза и нос с небольшой горбинкой. Она гордо заявляла, что Брентон пошел в нее, хотя на самом деле в нем было куда больше отцовских черт, чем материнских. Но с ней все равно никто никогда не спорил. Прямо как сейчас.

— Мама, что опять случилось? — со вздохом спросил Брентон, мысленно прикидывая, куда можно переехать подальше от любимой матушки.

На край света? В Патагонию? Лучше ядовитые пауки, каторжники и змеи, чем леди Сильвия с ее огромным и печальным взглядом.

— Мама разочарована, — трагичным тоном изрекла она спустя несколько минут траурного молчания.

Кто бы сомневался!

— И чем же, позволь спросить? Леди Одетт заказала в дом такие же обои, как у тебя?

Имя давней соперницы, Одетт Флорано, герцогини Равильон, вызвало вспышку ярости, утихомирило истерику и заставило леди Сильвию поджать губы.

— Какие глупости, Брент! — воскликнула она и тряхнула платочком, но спустя еще минуту с подозрением переспросила: — А она купила?

— Понятия не имею.

— Надо проверить. В прошлый раз нахалка полностью скопировала мою идею оформления праздничного бала в канун Капонады[1]. Мне пришлось все отменять и переделывать в последний момент.

— На качество это никак не повлияло.

— Зато на стоимости очень даже, — съязвила леди Сильвия. — Знаешь, за сколько продают вязаных оленей зимой? Как две зарплаты горничной!

— Ужас, — Брентон подпер ладонью подбородок. — Теперь понятно, зачем папа пил амброзию в таком количестве, когда подступали праздники. И жег в кабинете пучки успокаивающих трав. Он просто читал отчеты по расходам.

— Вот! Вот! А потом он ушел и оставил меня одну-у-у!

— Начинается…

— А у меня ни драконенка, ни внука, — она опять всхлипнула в платок.

— Дракон-то тебе зачем?

— Какая разница? — гневно посмотрела леди Сильвия на глупого сына. — У всех приличных леди есть дракон! А ты маме даже невесту в дом не привел! Где моя Элла? Ты ее оставил в тюрьме, да?!

— Мадонна, мама! — раздраженно хлопнул по коленям Брентон. — Дома твоя Элла, дома. Я забрал ее из управления, посадил в экипаж и благополучно вернул в заботливые руки леди Серены. Мы все выяснили, она ни при чем. Письмо в университет написано, так что профессору Гринчу придется принести публичные извинения.

— И?

Матушка изогнула рыжую бровь.

— Что?

— В экипаже.

— Не понял, — Брентон на всякий случай оглядел сапфировую гостиную. Вдруг что-то упустил из виду. — Доехали нормально, ни одного колеса по дороге не потеряли.

— О, Мадонна мия, почему ты подарила моему Брентону разум его отца? Там же, пока свадебный колокол на голову не упадет, он ничего не поймет, — пробормотала куда-то в потолок леди Сильвия, затем вновь обратила взор на него. — Брентон, дорогой мой, послушай свою умную матушку и выбрось из головы благородные порывы отца. Женщины любят ушами, глазами, а еще руками, языком и деньгами.

Граф откинулся на софе и приподнял брови.