Приворот и прочие неприятности

Глава 6. Канноли и одно маленькое убийство

К вечеру на городских улицах стало очень душно. Наступила внеочередная сиеста, но спать никто не собирался.

Майский зной пробрался в дома, выгоняя их хозяев к любому источнику прохлады. Даже близость к воде не спасала столицу Тринакрии от высоких температур. Зловредное солнце не собиралось опускаться, а наоборот, лениво ползло вниз и тянуло лучи к каждому камешку на мостовых, каждой стене, каждому деревцу и макушке забывчивого жителя Палермо.

Дамы предпочитали прятаться за кружевными зонтиками и широкополыми шляпками, а мужчины толкались под кронами покачивающихся каштанов и буков. А те, кому не досталось спасительной тени в парках и прогулочных аллеях, бегали по Старому пирсу и топтали деревянную пристань, ловя каждый порыв южного ветерка.

— О, канноли! Давай купим?

Торговец лениво отмахивался от жуков, норовящих сесть на обернутые в лист сахарного тростника трубочки с начинкой из свежей рикотты. Выглядели они аппетитно: хрустящее тесто золотилось по бокам и приманивало всех любителей вкусных угощений даже в такую жару.

Элоиза посмотрела на канноли с сомнением, затем перевела взгляд на торговца и негромко хмыкнула. Нет уж. Еще не хватало отравиться на пристани любимыми сладостями. Лучше она дотерпит и купит свежеиспеченные трубочки в лавке недалеко от дома. Там и рикотта проверенная, и хозяин не выглядит так, словно минуту назад побирался в квартале с нищими.

— Не вздумай, — предупредила она подругу. — Здесь не то что еду покупать, даже напитки лучше не трогать.

— Ой, какая ты зануда, Элли.

Сабина крутанула в руке зонтик, затем повернулась к ней лицом, и шаловливый ветер тут же схватил ее в свои объятия. Тонкий муслин цвета лимонного пирога с изящной вышивкой по краю рукавов и подолу мгновенно обрисовал очертания соблазнительной фигуры. Мужчины вывернули шеи, а женщины завистливо и зло посмотрели в ее сторону.

Сабина везде вызывала фурор. А ведь на ней скромное платье с короткими рукавами, кружевной платок на плечах и милая шляпка, прикрывающая густую копну волос. Ничего вызывающего и кричащего, кроме неподходящего цвета наряда для незамужней девицы ее положения.

— На тебя смотрят, — зачем-то пояснила очевидное Элоиза, заметив, как подруга поджала губы. — Ты сегодня очень красивая.

Сказав это, она ощутила странное чувство удовлетворения. Ей было приятно видеть, как вспыхивает румянец на золотистых щеках, как загораются глаза под густыми угольно-черными ресницами, как алый рот Сабины расплывается в улыбке, и крохотная мушка над верхней губой становится заметнее.

Рядом с ней Элоиза не чувствовала ни зависти, ни обиды за то, что природа обделила ее и яркой внешностью, и живостью характера. Наоборот, она грелась в ее лучах, словно цветочек на солнышке. От ее тепла серость на душе уходила в потаенные уголки и больше не отдавалась глухим, тоскливым одиночеством в те моменты, когда Элоиза оставалась наедине с самой собой.

— Но ты тоже очень красивая, — широко распахнула глаза Сабина и дернула ее за закрученный локон, выглядывающий из-под шляпки. — Да я бы душу продала за твою хрустальную кожу и мягкие волосы. Брентон — слепой болван, если не видит, как ты прекрасна.

Элоиза поморщилась.

— Давай не будем портить наше маленькое приключение напоминанием о твоем брате. Любой разговор о нем ведет к его нежданному появлению.

— Логично. И все-таки я хочу те канноли.

Бирюзовая вода тихо шуршала у бортов многочисленных рыбацких лодок, а под ногами поскрипывали старые доски. На пирсе пахло морем, солью и сладкими цветами, которые в этом году распустились раньше обычного.

Элоиза остановилась у ограждения и оглянулась, найдя взглядом подругу у лотка с канноли. Пока Сабина торговалась с уставшим мужчиной, она тоже периодически косилась на нее. Это их старая привычка — искать друг друга в толпе, чтобы никогда не потеряться.

Вода подступила к самому краю и осторожно лизнула мыски белых туфелек. Элоиза приподняла юбку своего небесно-голубого муслинового платья, чтобы не намочить ее, и рассеянно наблюдала за тем, как в нескольких пальми проплывало бревно, обмотанное то ли веревками, то ли водорослями.

Синьор Диего опаздывал уже на полчаса, и Элоиза начинала нервничать. Такая беспечность несвойственна пунктуальному аптекарю, ведь он всегда ценил свое и чужое время. Неужели что-то случилось? Или его задержали? Не хотелось бы думать, что на бедолагу вышла полиция или кто-нибудь похуже.

— Ну что?

Элоиза вздрогнула и перевела взгляд на остановившуюся рядом Сабину, затем вновь посмотрела на бревно. То, как оно покачивалось на волнах, немного успокаивало ее. Прищурившись, она попыталась рассмотреть его внимательнее, но ничего не вышло — мешало закатное солнце и севшее за последний год зрение.

— Пока никого. Ждем.

Небо постепенно наливалось малиновым цветом и лениво уползало за горизонт, однако синьор Диего по-прежнему не появлялся. Только надоедливое бревно вдали покачивалось на мягких волнах, словно ленивый гость на перине, а люди продолжали стекаться к воде в поисках подступающей прохлады.